— Пожалуйста… — прошептала я, едва дыша. — Мне нужно встать… Работы много… Адель… мы должны поговорить с Адель Велан…

— У тебя нет никакой другой работы, — его шёпот лизнул ухо. — Кроме одной. Ответить на мои вопросы. Прямо сейчас.

Ванторн притянул меня ещё ближе. Теперь я чувствовала каждый изгиб его тела, каждый напряжённый мускул, слышала каждый вздох… и неровный, глухой ритм нечеловеческого сердца.

Свободная рука поднялась. Большой палец скользнул по моей раскалённой щеке, заставив вздрогнуть.

— Так что, Эсма? Ответь.

Сердце вот-вот готово было вырваться из груди. Где-то глубоко, внизу живота, зародилось странное, пульсирующее тепло — в такт его дыханию. Я будто начинала плавиться под жгучим, пронизывающим взглядом. В его глазах горел огонь, которого я прежде не видела. Он снова и снова бросал взгляд на мои губы — и от этого я неосознанно прикусывала нижнюю.

— Отпустите меня, — выдохнула я, из последних сил пытаясь вырваться. Но чем больше я сопротивлялась, тем крепче становились его объятия. — Пожалуйста… Вы слишком близко… Все уже и так… подозревают… бог весть что…

— Пусть подозревают, — прошептал он, и его губы оказались в опасной близости, всего в сантиметре от моих. — Меня интересует только правда. Ничего, кроме правды, неуловимый сорванец.

Сорванец?

Слово нежное и в то же время насмешливое, прозвучало так неожиданно в его обычно холодном голосе, что на миг меня парализовало. Оно обожгло сильнее прикосновений. Я замерла, глядя в его бездонные глаза, в которых бушевал незнакомый шторм. Опасный и манящий одновременно. Таким хозяина я не знала. Его лицо было так близко. Достаточно близко, чтобы…

В дверь внезапно громко постучали.

Я вздрогнула, глаза расширились от испуга.

— Прошу! — выдохнула я, умоляюще глядя на него. — Отпустите!

Его взгляд метнулся к двери, лицо на мгновение исказила тень раздражения. Хватка на моём боку ослабла — и этого оказалось достаточно. Я выскользнула из его объятий, скатилась с кровати и вскочила на ноги, дрожа и торопливо поправляя измятое платье.

Дверь распахнулась. На пороге стоял перепуганный слуга. Лицо его было мертвенно-бледным.

— Господин! — выпалил он, не глядя вглубь комнаты, не замечая моего растерянного силуэта у кровати. — Та девушка! Она… обезумела! Кричит, бьётся в истерике! Мы не можем с ней справиться!

Ванторн уже сидел на краю кровати. Лицо вновь обрело привычную маску хладнокровия. В его взгляде мелькнул стальной, расчётливый блеск.

Он бросил на меня короткий, многозначительный взгляд — это ещё не конец — и резко кивнул слуге:

— Идём.

***

Слуга метнулся вперёд, и Ванторн ринулся за ним с такой поспешностью, что мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Хозяин не звал меня — но и не запрещал идти следом. Так неужели бы я осталась?

В висках стучало — от его вопросов, от прикосновений, от безумной ночи и не менее безумного утра. Я так и не успела спросить, что с ним произошло накануне. Хотя вряд ли он стал бы отвечать.

Дверь в комнату Адель была распахнута настежь. Внутри царил хаос: разорванные подушки, одеяло на полу… Адель — бледная, как мел, с рыжими кудрями, спутанными в безумный ореол, — судорожно вжималась в угол за кроватью. Она рвала простыню, всхлипывая навзрыд, а в её глазах застыл дикий страх. Служанка, приставленная к ней, беспомощно мяла подол передника.

— Не подходи! Не подходи! — кричала Адель, отмахиваясь от пустого воздуха, когда Ванторн сделал шаг в комнату. Его тень легла на неё тяжёлым покрывалом, и она вжалась в стену ещё сильнее, будто надеясь слиться с камнем. — Уберите его! Уберите!

Подоспел Вейдрич — с ухмылкой на губах и раздражением в глазах.

— Похоже, она окончательно тронулась, — заметил он, скрестив руки на груди.

Ванторн шагнул к Адель:

— Успокойся, девушка.

В ответ раздался пронзительный визг.

Вейдрич тяжело вздохнул:

— Видишь?

Сердце сжалось. Этот дикий, всепоглощающий страх… я знала его. Не раздумывая, скользнула мимо Ванторна и опустилась перед Адель на корточки, стараясь быть ниже её, и как бы менее опасной.

— Адель, — позвала я, почти шёпотом, как можно бережнее. — Я Эсма. Ты в безопасности.

Она зажмурилась, прикрылась руками.

— Я знаю твою маму, — добавила я, не двигаясь.

Адель медленно опустила руки и осторожно открыла глаза. Её взгляд, всё ещё безумный, выхватил меня из окружающего хаоса.

— Мы не причиним тебе вреда, — сказала я самым ласковым голосом, на какой была способна. — Мы вытащили тебя оттуда. Это я прошла последнее испытание вместо тебя.

Она затихла. Перестала метаться. Только тихо всхлипывала, глядя на меня широко раскрытыми, залитыми слезами глазами.

— Иди ко мне, — прошептала я, раскрывая объятия.

Она помедлила всего миг, а затем бросилась мне на шею и разрыдалась.

— Я… я не хочу туда, — всхлипывала она. — Пожалуйста… не отправляй меня обратно…

— Ты в замке господина Ванторна. Здесь тебе ничего не угрожает. Посмотри. — Я кивнула в сторону окна, где в утренних лучах солнца вырисовывался силуэт Вейдрича. — Видишь? Господин Вейдрич здесь. И сам господин Ванторн. Они защитят. Никто не посмеет причинить тебе боль.

Я чувствовала их взгляды на себе. Тяжёлый, пронизывающий — Ванторна и любопытный, оценивающий — Вейдрича. Но вся моя воля сосредоточилась на Адель.

Тёплая волна покоя — тонкий, осторожный импульс целительной магии струился из моих пальцев. Не для тела, для изломанной души. Невидимая нить утешения, мягкая и осторожная. Опасно? Конечно. Но я не могла иначе.

Адель вздрогнула. Её дыхание, прерывистое и хриплое, стало чуть глубже. Она больше не сжималась в комок, хотя дрожь всё ещё пробегала по телу. Я медленно коснулась её руки — и она не отдёрнулась.

— Вот это да, — усмехнулся Вейдрич. — Наша фея-утешительница. С тобой, несомненно, куда приятнее иметь дело, чем с этой бездушной скалой. — Он кивнул в сторону Ванторна.

Хозяин молчал. Его лицо оставалось каменной маской, но взгляд… я ощущала его всем телом. Острый, внимательный, он будто пытался рассмотреть саму суть — понять, как именно я это делаю.

А я… я и без того уже чувствовала себя обречённой. Ещё один шаг — и Ванторн узнает обо мне всё. До последней тени. Но именно в этот момент я вдруг осознала: тот страх, что сначала сводил меня с ума, исчез. Теперь мне казалось — даже если хозяин разоблачит, он не позволит мне умереть.

Но откуда взялись эти мысли?

Наверное, я просто сошла с ума. Или… попала под его влияние. Должно быть, и то и другое.

Когда Адель немного пришла в себя — её усадили в кресло, укрыли пледом, дали чашку тёплого чая. Начался допрос. Она сидела, съёжившись, словно раненый птенец, и пила мелкими глотками, исподтишка бросая испуганные взгляды на Ванторна. Он стоял у камина, скрестив руки, напряжённый и молчаливый.

Вейдрич развалился в кресле напротив, лениво наблюдая за происходящим, как будто всё это было для него театром.

Я осталась рядом с Адель, села на подлокотник её кресла, словно невидимая преграда между ней и давящей аурой хозяина дома и его напарника.

— Адель, расскажи, что случилось, — мягко, почти шёпотом, попросила я. — Как ты попала в клуб?

Она сжала кружку так крепко, будто та могла спасти её от воспоминаний. Голос её дрожал:

— Я шла домой… после смены в ателье. Заглянула на рынок, чтобы овощей купить… и он подошёл. Странный. В тёмном плаще, с натянутым капюшоном. Лица не видно, голос… скрипучий. Он сказал, что я в смертельной опасности. Что вокруг — злые люди. И что, если хочу спастись и спасти маму, должна взять кулон…

Адель вздрогнула всем телом.

— Какой кулон? — спросил Ванторн. Его голос был тихим, но от этого ещё более пугающим. Адель снова вздрогнула, не осмелившись на него взглянуть.

— Тёмный… и страшный, — прошептала она. — На тонкой цепочке. Я плохо помню… Он протянул его мне, но я испугалась. Не взяла. А он стал настаивать. Голос стал… каким-то липким, неприятным. Я оглянулась и увидела мужчину у витрины с карнавальными костюмами. Он показался сильным. Добрым даже. Я бросилась к нему, закричала… просила о помощи.