— Адель… — прошептали мои губы, едва шевелясь. Голос был чужим, хриплым. — Адель Велан… Ателье Семи Нитей… Внучка…

Воздуха не хватало. В глазах заиграли мутные пятна. Я должна была сказать! Должна была крикнуть, что знаю, кто это! Что она чародейка, талантливая, но робкая! Что нужно идти туда, сейчас, пока не поздно! Что я могу помочь найти её, проникнуть туда, если надо!

Но язык стал ватным, неподъёмным. Красные стены сомкнулись, сдавили грудь. Последнее, что я увидела, прежде чем пол под ногами поплыл, — это внезапную искру в ледяных глазах Ванторна. И силуэт Вейдрича, спешащий ко мне.

«…ученица… Ателье…» — выдавила я из себя последнее, но слова потерялись в чёрной пустоте, накрывавшей меня с головой. Поднос с грохотом полетел на ковёр. Алая скатерть, красные стены, бездонная тьма каторжной камеры — всё смешалось в один ужасающий водоворот.

Я рухнула на пол, даже не почувствовав удара. Сознание стремительно ускользало, унося меня в беспамятство — туда, где не было алого цвета, лишь ледяная, мёртвая тишина и ощущение, будто невидимая сеть медленно стягивается вокруг, впиваясь в плоть всё туже и туже.

***

Тьма. Холодный каменный пол под щекой. В воздухе — терпкий запах пыли… и крови. Запёкшейся, тягучей. Нет — это не красная столовая. Это снова камера. Остров.

Решётка. Крики надзирателей.

— Ведьма посмела лечить! Наказать её!

Я сжалась в комок, стараясь стать невидимой, раствориться в тени. Но вдруг... шум. Мягкий, ритмичный... Прибой?

Тьма рассеялась. Ослепительно яркий свет ворвался в сознание. Подо мной — не камень, а… песок? Кожу ласкал тёплый ветерок, принося с собой солоноватый аромат моря и сказочный, почти неуловимый запах… вишни.

Я открыла глаза — передо мной раскинулась безбрежная бирюза, плавно перетекающая в небесную лазурь. Пальмы шелестели листвой, солнце согревало кожу. Идиллия. Тишина. Покой. Ни капли красного. Я потянулась, чувствуя, как песчинки медленно перекатываются между пальцами. Блаженство…

— Освежиться? — раздался знакомый до мурашек голос.

Я распахнула веки и застыла, не веря глазам.

Рейнар Ванторн. Босиком на песке, в расстёгнутой у горла белой рубашке. В руке — хрустальный бокал, наполненный густой, тёмно-рубиновой жидкостью. Вишнёвая наливка. Он протягивал её мне.

Нет… Невозможно. Нелепый, пугающий бред.

Шок накрыл с головой. По венам хлынул адреналин.

— Хо-хозяин?.. — вырвалось хриплым шёпотом.

Реальность сна треснула — как тонкий лёд под ногами. Идиллическая картина рассыпалась в осколки: свет померк, прибой умолк. Песок исчез — подо мной оказалось нечто иное. Твёрдое… и тёплое.

Руки. Сильные, надёжные — под коленями и под спиной.

Первое, что я увидела — резко очерченный подбородок и насмешливо приподнятый уголок губ. Мориан Вейдрич.

Он держал меня на руках, как ребёнка. В тёмных, проницательных глазах плясала весёлая, чуть насмешливая искорка.

— О! Наша падающая звезда пришла в себя, — протянул он, и в его голосе звенела лёгкая издёвка, но без злобы. — Уверяю, дорогая Эсма, даже в обморок ты падаешь с поразительной грацией. Как трясогузка, застигнутая врасплох.

Я не удержалась — уголки губ дрогнули. Он ответил тем же. Взгляд встретился с моим — и будто прошил насквозь, нырнув в самый центр моего внутреннего хаоса. В его глазах я уловила что-то… Завораживающее. Опасное. И при этом — странно манящее.

— Может, ты всё-таки вспомнишь, что у тебя есть собственные ноги? — раздался раздражённый голос Ванторна.

Он стоял всего в нескольких шагах — руки скрещены на груди, лицо словно высечено из камня. Плечи напряжены, а тяжёлый, колючий взгляд впивался в руки Вейдрича, всё ещё сжимающие меня.

— Я… Простите, — пролепетала я, неловко заёрзав в хватке Вейдрича.

С едва заметным, почтительным — и в то же время насмешливым — наклоном головы в сторону Ванторна, Вейдрич осторожно опустил меня на ноги.

Пол качнулся, и я судорожно вцепилась в спинку ближайшего кресла, чтобы не рухнуть снова.

Только теперь я огляделась.

Холодные, мрачные стены, массивная мебель, огромное ложе под балдахином…

Спальня хозяина.

— Спасибо, господин Вейдрич, — прошептала я, всё ещё ощущая дрожь в коленях.

— Всегда к твоим услугам, прелестная Эсма, — он слегка склонился в поклоне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на долю секунды дольше, чем стоило.

— Хотя, должен заметить, условия твоего содержания оставляют желать лучшего. Спать на открытой террасе? — Он повернулся к Ванторну, и в голосе зазвучала мягкая, почти заботливая ирония. — Рейнар, старина, я, конечно, не вмешиваюсь, но зачем держать бедняжку в своей спальне, если даже постели ей не предлагаешь? Позволь ей хотя бы переместиться в кабинет, на софу. Или… — он вновь посмотрел на меня, и в его улыбке сверкнуло нечто многозначительное, — отдай её мне. Уверяю, под моим покровительством ей будет куда уютнее. Я умею заботиться о хрупких феях.

Он подмигнул.

Я вздрогнула, по коже побежали мурашки.

На миг перспектива «покровительства» Вейдрича показалась страшнее, чем ночи на ветреной террасе Ванторна.

— Я сам разберусь со своей служанкой, Мориан, — отрезал хозяин. — Благодарю за помощь. Теперь — иди.

Вейдрич задержал на мне взгляд, потом пожал плечами с театральным сожалением.

— Как знаешь. Но ты помни о моём предложении.

Он ещё раз поклонился — и вышел, оставив после себя гнетущую тишину.

Только когда за Вейдричем закрылась дверь, в моём помутившемся сознании начали всплывать обрывки недавнего разговора.

Красная столовая. Игры. Девушка…

Адель!

— Хозяин! — вырвалось у меня, и я шагнула вперёд, забыв о слабости. — Прошу вас! Возьмите меня с собой. На те игры!

Он медленно осмотрел меня с головы до пят.

— Там не место женщинам. Тем более — служанкам.

— Я переоденусь! — затараторила я. — В мальчишку, в дерево, во что угодно! Я буду незаметна и никому не помешаю! Пожалуйста! Я смогу пройти туда, куда не пустят вас…

Он молча смотрел, будто разгадывал странную головоломку.

Наконец, тихо спросил:

— Зачем тебе это? — он прищурился, будто пытаясь заглянуть в саму суть. — Это ведь не из-за той девушки… как её? Адель Велан? Она чужая для тебя. И не факт, что вообще речь о ней. Скорее всего, клуб здесь ни при чём. Чародейки исчезают по другой причине. Я бы не удивился, если за похищениями стоят взбунтовавшиеся ведьмы.

— Почему, как только что-то случается, винят ведьм? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Я замерла, только теперь осознав, что сказала.

Воздух мгновенно сгустился — тяжёлый, вязкий. Казалось, стены придвинулись ближе, сдавливая пространство.

Хозяин сделал шаг вперёд. Его взгляд прожигал ледяную воронку в моём лице.

— Ты говоришь о вещах, которых не понимаешь, Эсма, — произнёс он негромко. — Запомни. Раз и навсегда. Ведьмы — это зло. Обман. Удавка на шее. Они питаются чужими страданиями, пьют боль как сладкое вино. Их магия — не дар, а яд. Она разрушает, искривляет, разлагает. Ведьмы несут хаос, смерть и разруху. И не заслуживают ни жалости, ни сомнений. Они ужасны. Каждая. Без исключения.

Каждое слово хлестало плетью.

Он люто ненавидел меня… даже не зная об этом.

Горечь подступила к горлу, глаза жгло от подступающих слёз, но я сжала кулаки до боли, вонзая ногти в ладони.

Молчи. Только молчи.

Я опустила голову, не в силах выдержать его пронзительный, осуждающий взгляд.

— Но… — я сглотнула ком в горле, заставляя голос звучать покорно, — …я должна пойти. Пожалуйста.

Молчание.

Он долго всматривался в моё лицо, будто что-то искал.

— Я подумаю, — наконец произнёс он. — Время ещё есть. А теперь — пора спать.

Я машинально развернулась, направляясь по привычному маршруту — на террасу, к холодной, жёсткой скамье.

— Эсма, — его голос остановил меня на полпути. Я замерла. — Сегодня можешь спать в кабинете. На софе.