Утро в «Бронзовой киске» выдалось тяжёлым. Солнце едва успело подняться над крышами, а в маленькой комнате на втором этаже уже кипели страсти.

— Я сказала — всё! — Робин стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на Гидеона так, будто хотела его задушить. — Мы уходим из этого проклятого города сегодня же. Пока нас не вздёрнули за гибель старушки или ещё за что-нибудь похуже.

Гидеон, сидевший на краю кровати и натягивающий чулки, только отмахнулся:

— Моя Виола, ты всегда говоришь «уходим», когда дело становится интересным. Мы почти у цели.

— У цели?! — она резко повернулась. — Ты вчера вернулся с пустыми руками и с видом блаженного идиота! Что ты там делал? Молился на луну?

— Я пробовал новый подход, — спокойно ответил Гидеон. — Без капканов и верёвок. Иногда нужно действовать тоньше.

Робин издала короткий злой смешок:

— Тоньше! У тебя всегда так. Сначала «тоньше», потом мы бежим без штанов через половину Англии. Я устала, Гай.

Гидеон хотел ответить, но в этот момент со стороны окна послышался тихий скрип. Оба мгновенно умолкли. В узкое окно ловко протиснулся маленький худой силуэт. Финн спрыгнул на пол, отряхивая грязь с коленей, и замер, увидев два пристальных взгляда.

Робин среагировала быстрее Гидеона. В её руке блеснул узкий нож, и через мгновение лезвие уже холодило горло мальчишки.

— Кто такой? — прошипела она. — Говори быстро, пока я не перерезала тебе глотку.

Финн замер, боясь даже сглотнуть:

— Я — Финн. Слышал, как вы говорили… Я не шпион. Я могу помочь.

Гидеон поднял руку, останавливая Робин:

— Это тот мальчишка, что украл еду для кошки.

— А я говорила тебе, не подавай никогда этим негодяям. Они прицепятся потом, как клещи к собаке.

— Я пришел отблагодарить доброго господина, — возразил Финн. — Мне вообще не нужны чужие деньги. У меня родители торгуют шерстью.

— И тем не менее, ты воруешь еду и без дома, словно крыса… — отозвался Гидеон.

— Они умерли в этом городе… — тихо ответил Финн.

— Мы здесь не для того, чтобы слушать жалостливые истории, — буркнула Робин, убирая нож. — Говори, зачем пришел.

— Я видел вашу белую кошку, — быстро заговорил Финн. — Несколько раз в порту. Она очень любит устриц. Ворует их у моряков. А когда ест, так урчит, будто перед ней сладкая булочка.

При упоминании булочки Финн блаженно сглотнул. Гидеон медленно расплылся в улыбке:

— Устрицы, говоришь…

— Да, сэр. Она от них прямо с ума сходит.

— Вот видишь! — Гидеон повернулся к Робин, глаза его блестели. — Это судьба. Нам просто нужно достать устриц.

Робин смотрела на Финна с недоверием:

— А ты, значит, просто решил помочь из чистого милосердия?

— Я должен господину, — буркнул Финн, покосившись на Гидеона. — Он меня вчера накормил. Да и кошка красивая. Не хочу, чтобы её кто-нибудь поймал и задушил.

— Ещё один котолюб, — сказала себе под нос Робин.

Гидеон потрепал мальчишку по голове:

— Молодец. А теперь беги. И держи язык за зубами.

Он сунул ему еще несколько монет, вызвав этим недовольную гримасу своей подельницы.

Финн убежал, а Гидеон возбужденно заходил из угла в угол по маленькой комнатке:

— Устрицы… Сейчас не сезон. Их можно достать только у контрабандистов.

— Теперь я точно уверена, это все из любви к кошке, — фыркнула Робин.

— Я и сам своего рода кот, — улыбнулся Гидеон, тряхнув волосами.

***

Они нашли нужных людей ближе к вечеру в одном из дальних уголков порта. Трое угрюмых мужчин чинили сети возле старого потрёпанного судна, что называлось «Морская ведьма». При виде хорошо одетого Гидеона они сразу насторожились.

— Устрицы? — переспросил старший, щурясь. — Нет у нас никаких устриц. И не было. Вы, видать, ошиблись, господин.

— Мы хорошо заплатим, — улыбнулся Гидеон.

— Нечем торговать, — отрезал контрабандист.

Как Гидеон ни пытался, мужчины стояли на своём. Они явно приняли его за провокатора или агента властей.

Когда они отошли подальше, Гидеон задумчиво посмотрел на корабль:

— Ладно. Раз не хотят продавать… я сам проберусь ночью и возьму.

Робин покачала головой:

— Тебя поймают в мгновение ока. Ты, конечно, мастер врать и обольщать старушек, но ты не вор, Гай.

— Ничем не рискнув, ничего не приобретешь, — возразил Гидеон.

Она помолчала, глядя на тёмную воду гавани, потом тихо выругалась:

— Пойду я. Ты упрямый, как барашек с моей фермы… И если пойдешь, всё испортишь.

Гидеон хотел возразить, но увидел знакомый упрямый блеск в её глазах и только кивнул: