— Стой! — выкрикнула она, задыхаясь. — Я скажу! Это был… камердинер! Старый Роберт! Он приходил за травами!

Тристан остановился. На его лице заиграла холодная усмешка.

— Роберт умер два года назад, имп. Ты пытаешься меня обмануть. — Он снова провёл пером по её животу. — Назови настоящее имя, или я продолжу до утра.

Бланш зашлась в истерическом смехе, в котором слышались рыдания. Она уже не могла думать. Она чувствовала только это проклятое прикосновение, которое ломало её волю на части.

— Не могу! — крикнула она, захлёбываясь смехом и слезами. — Пожалуйста… не могу…

— Можешь, — прошептал Тристан, приблизившись к её уху. — Одно имя. Всего одно. И я остановлюсь.

Бланш уже не контролировала себя. Она хрипло смеялась, а по щекам текли слёзы. Она как будто уже не соображала, где она, и что говорит. В голове осталась одна мысль, одно имя, которое она отчаянно пыталась удержать, но оно вырывалось, как дым между пальцами:

— Ариэль! — Там… в доме… дух-дворецкий! В венецианском зеркале! Он служил Арабелле! Он всё знает! Он хранит секреты!

Она замерла. Тяжело дышала, обливаясь потом. Её тело всё ещё подрагивало от пережитого унижения. Она медленно подняла голову, и в её глазах была такая пустота, что даже Сайлас на мгновение почувствовал что-то похожее на жалость.

— Ты… — прошептала она, глядя на Тристана с ненавистью и с ужасом перед самой собой. — Ты заставил меня предать единственного, кто был мне дорог. Я надеюсь, ты сгоришь в аду за это.

Тристан выпрямился, и в его глазах вспыхнул холодный торжествующий огонь:

— Господин судья, вы слышали! Дух в зеркале! Мы должны немедленно идти в особняк Гринвудов и изъять это зеркало, пока оно не исчезло!

Сайлас медленно покачал головой:

— Это слишком опасно, Тристан. Мы не знаем, с чем имеем дело. Если это действительно древний дух… нам нужен священник. И отряд. Мы пойдём завтра, на рассвете.

Тристан сжал кулаки.

— Завтра будет поздно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Он может сбежать. Или успеть замести все следы! Как тогда при обыске, мы ничего не нашли.

— Не смей мне перечить, — грозно рыкнул Сайлас. — Я сказал, завтра!

Тристан склонил голову перед родителем, но в его душе бушевало пламя.

Робин бесшумно спустилась с кровати и, крадучись, вышла в коридор. Дом скрипел и вздыхал, как старый корабль. Шум повторился со стороны кухни. Она двинулась туда, прижимаясь к стене, и замерла за углом. В тусклом свете, просачивающемся сквозь грязное окошко, она увидела маленькую верткую фигуру в рваном кафтане.

— Крысёнок! — рявкнула Робин, выходя из тени.

Финн обернулся, и его глаза расширились от страха, но, узнав Робин, он выдохнул с облегчением.

— Госпожа Робин! — прошептал он. — Слава Деве Марии... Так и знал, что вы все еще здесь.

Робин схватила его за шиворот и приподняла над полом, как нашкодившего котёнка.

— Ты что творишь, идиот?! — прошипела она.

Финн пытался вывернуться, но Робин держала крепко. Он затараторил:

— Я видел, как мистера Гидеона схватили, госпожа Робин! Вчера, когда вы ушли, он отправился спасать леди Бланш, и его поймали! Он в тюрьме! Я слышал, как стражники говорили, что завтра их будут судить вместе! Их повесят! Я не мог сидеть и ждать!

Хватка Робин ослабла, и Финн мягко опустился на пол. Она сжала кулаки и выдохнула сквозь зубы:

— Глупый безмозглый мальчишка!

Финн стоял, опустив голову, его плечи дрожали.

— Он не мог поступить иначе, — тихо сказал мальчик. — Он же как сэр Ланселот или Гавейн. Такие люди совершают подвиги так же, как говорят или дышат.

— Где ты этого нахватался? — фыркнула Робин.

— Так всегда говорил мой отец... Он читал мне на ночь книгу. «Смерть Артура». Привез ее из Лондона... Мама еще его ругала, что столько денег истратил на ерунду...

— Гай тоже так часто делает, — вздохнула девушка. — Видимо, все мужики никогда не вырастают из твоего возраста. А потом спасай этого сэра Пустозвона из передряги. Вроде наоборот должно быть.

Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент из глубины дома, из спальни леди Арабеллы, донёсся резкий пронзительный звон. Дом содрогнулся. С полки сорвалась глиняная кружка и разбилась вдребезги. Где-то наверху со стуком захлопнулись ставни. В воздухе запахло грозой.

— Ариэль! — вскочила она и бросилась к лестнице в спальню.

***

Тристан едва увернулся от бронзовой шкатулки. Она с грохотом ударилась в стену. Юноша задрожал, но постарался придать себе храбрый вид.

— Выходи, нечистая тварь! — произнёс он в пустоту.

В ответ дом взревел. С комода сорвался тяжёлый серебряный подсвечник и полетел прямо в голову Тристана. Охотник на ведьм выставил перед собой массивный серебряный амулет и выкрикнул:

— Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твоё…

Подсвечник замер в воздухе в двух дюймах от его лица, дрогнул и с глухим звоном рухнул на пол. Прочие предметы, вроде кувшина для умывания и канделябра с потухшими свечами, метались по комнате, словно стая испуганных птиц. Ставни с грохотом распахнулись от порыва ветра, но Тристан стоял неподвижно, продолжая читать: