Финн стоял в дверях, широко раскрыв глаза. Он переводил взгляд с Робин на Тристана и обратно, и на его лице было написано полное непонимание.

— Госпожа Робин… — пробормотал он. — Что происходит? Это же тот, кто хотел убить вас! А вы его обнимаете!

Робин отстранилась от Ариэля, вытерла мокрое лицо и, всё ещё держа его за руку, повернулась к Финну.

— Это не он, Финн. Это Ариэль.

— Ариэль? — Финн озадаченно нахмурился. — Мне кажется, я пропустил какую-то важную историю...

— Так и есть, — устало сказал Ариэль. — Но сейчас не время рассказывать. Ты был прав, мальчик. Нам нужно уходить. Скоро сюда придут.

Робин кивнула, подняла с пола нож и, не выпуская руки Ариэля, направилась к двери.

— Времени мало, — сказала она. — Надо спасать Гая.

— И леди Бланш... — добавил Ариэль.

— И ее тоже, — согласилась Робин.

Гидеон сидел, привалившись к стене, и слышал, как леди Бланш всхлипывает за стенкой.

— Ну, что мистер Грей, — глухо сказала она, — теперь и ты знаешь правду. Наверно, уже сто раз успел пожалеть?

— Единственное, о чем жалею, — отозвался Гидеон. — что не родился котом. Во всем прочем меня ведет Господь и мой дурной характер.

— Не нужно мне лицемерной жалости… Ты надеялся урвать богатый куш и получить красивую невесту. И сейчас успокаиваешь себя, что это твоя расплата за грехи.

Гидеон помолчал. Слышно было только, как вода капает где-то в темноте, да его собственное дыхание.

— Вы правы, — сказал он наконец тихо. — Я и правда надеялся разбогатеть. Но сейчас я хочу спасти вас.

— Ты же сам слышал на суде: я даже не человек…

— Я всегда был уверен, что кошки лучше людей. Никогда не видел, чтобы они сажали кого-то в тюрьму и устраивали суды. Хотя забавное было бы зрелище… Представляете, сидит кот в парике и мантии!

Из-за стенки послышался то ли смешок, то ли всхлип.

— Так я, по-твоему, забавная зверушка в платье?

— Вы… вы не выходите у меня из головы последние дни. И в этих мыслях нет ничего забавного. Единственное мое желание спасти вас и потом заботиться до конца жизни.

— Не люблю, когда меня берут и начинают лапать грязными руками.

— Я так никогда не делал. Ни по отношению к кошкам, ни по отношению к женщинам.

На той стороне зазвенели цепи. Бланш вздохнула:

— Ты странный человек, мистер Грей.

— А вы странная кошка.

— Эй, тише там! — крикнул стражник. — Разговоры запрещены!

— Нас казнят через пару дней. Дайте наговориться хотя бы перед смертью…

— У вас будет целая вечность в Преисподней!

— Мне иногда кажется, что мы уже там, — вздохнула Бланш.

Стражник ещё что-то недовольно ворчал в ответ, когда на лестнице послышались шаги. В тусклом свете факела показались двое. Первым шёл Тристан Виндфорд. На его ангельском лице красовалась свежая грубо наложенная повязка, которая пересекала щёку и уходила под глаз. Кровь уже проступила сквозь ткань. Одежда его, обычно безупречно чистая, сегодня была не в лучшем состоянии. Он выглядел одновременно величественно и жутко. За ним следовало несколько городских стражей и невысокий мальчик-слуга в надвинутой на глаза шляпе.

Охранники вскочили:

— Господин Виндфорд? Что вы здесь делаете в такой час? И что с вами, вы ранены?!

— Неважно, — отрезал Тристан. — По приказу моего отца я забираю обоих пленников.

— Но господин судья ещё не вернулся из особняка Гринвудов…

— Именно поэтому я здесь. — Тристан шагнул ближе. Свет факела упал на его лицо, и повязка с пятнами крови стала заметнее. — Там творится настоящий ад. Весь дом под воздействием колдовства восстал против нас. Нужно срочно узнать, как снять заклятие с этого места.

Стражники, как те, что охраняли узников, так и пришедшие с Тристаном, поежились. Один истово перекрестился.

— Даже если так, господин Тристан, — ответил один из охранников, — мы не можем отдать пленников без письменного приказа.

Тристан шагнул вперёд, и в его голосе вдруг послышалась такая сталь, что стражник невольно попятился:

— Мой отец серьезно ранен. Он все еще в проклятом доме.

Стражи побледнели.

— Но… как мы можем отпустить пленников без подтверждения? — неуверенно спросил старший.

Тристан шагнул вперёд:

— Мой отец умирает, Барнс. А ты торгуешься со мной из-за бумажки.

В его глазах блеснули слёзы. Барнс сглотнул и молча бросился открывать камеру Гидеона.

Вскоре он и Бланш стояли перед Тристаном. Леди зло зашипела. Гидеон криво усмехнулся:

— А вот и Калибан…

На его удивление Тристан посмотрел на него непривычно мягко, даже с жалостью:

— Ты ошибаешься. Я в этой пьесе Ариэль.