Гидеон и Робин ошеломлённо смотрели, как незнакомец шевелится, пытаясь сбросить с себя кошачью ловушку. Наконец она упала, и из-под неё, окончательно испортив свой идеально чистый кафтан, выбрался бледный молодой человек с лицом ангела и ледяными глазами, сам Тристан Виндфорд. Он стоял, весь в земле и листьях, яростно отряхивая одежду и сверкая глазами. Робин удержала Гидеона за рукав, не давая ему выскочить.

— Кто здесь?! — рявкнул Тристан в темноту. — Выходите на свет Божий, негодяи!

Но ему навстречу вышли двое стражников с факелами.

— Господин Виндфорд? — удивлённо спросил один из них.

Тристан, пунцовый от гнева, попытался принять достойный вид, но кафтан был безнадёжно испорчен, голова взлохмачена, оттуда торчали листья и травинки.

— Я проходил мимо, — выдавил он. — И заметил подозрительное движение.

Второй стражник, уже не скрывая улыбки, ответил:

— О, вы тоже решили попытать счастья с леди Бланш? Из вас выйдет прекрасная пара, сэр!

Тристан сжал кулаки, и в его глазах мелькнула такая ярость, что стражники невольно попятились.

— Это не так! — закричал он, почти теряя самообладание. — Я не собираюсь участвовать в этих дурацких состязаниях! Я... я выполнял свой долг! Здесь могут скрываться преступники!

— Конечно, господин Виндфорд, — примирительно сказал первый стражник. — Мы поняли. Тогда, может быть, мы проводим вас до дома, чтобы вы могли привести себя в порядок?

Тристан ещё раз оглядел тёмный сад, словно надеясь увидеть тех, кто устроил ему западню. Но в кустах было тихо. Гидеон и Робин прижались к стене, боясь шевельнуться.

— Не нужно, — процедил Тристан сквозь зубы, резко развернулся и зашагал прочь, оставив стражников переглядываться с усмешками.

Когда его шаги затихли вдали, Гидеон выдохнул и чуть не сполз на землю.

— Первую борозду всегда кладут криво, — сказал он.

Робин в ответ только зло зашипела, как разъяренная кошка.

— Завтра снова попытаем счастья, — сказал Гидеон.

— Нет, с меня хватит!

— Тем лучше, моя дорогая! Я попробую свой метод!

— Ты ничего не смыслишь в ловушках!

— Твоя правда, милая Робин. Я изберу иной подход.

Робин только покачала головой, однако на лице мистера Грея горело такое воодушевление, словно они возвращались в трактир с безоговорочной победой.

Она вскочила в распахнутое окно так бесшумно, что свеча на туалетном столике даже не дрогнула. Белое тело мелькнуло в лунном свете и мягко приземлилось на пушистый ковёр у камина. Ещё мгновение — и тут уже сидела на корточках обнажённая девушка, обхватив руками колени. Её длинные светлые волосы струились по бледным плечам, и только на тонкой шее поблёскивал в отсветах лунного света ошейник с серебряным ключиком.

Она на секунду замерла, привыкая к человеческому телу. Всегда было странно возвращаться. Тепло кожи, тяжесть конечностей, ощущение пальцев... И каждый раз это казалось чудом.

Бланш поднялась, и в тот же миг по воздуху на нее сверху опустилась рубашка из белой тонкой ткани. Причем слуги не было видно. Бланш улыбнулась краешком губ:

— Благодарю, Ариэль. Ты сегодня в хорошем настроении.

Девушка подошла к большому венецианскому зеркалу в резной раме. В глубине стекла, едва различимый, как дымка над утренним лугом, шевелился прозрачный силуэт. Голос, похожий на шелест сухих листьев, прошелестел из зеркальной глубины:

— Я всегда в хорошем настроении, когда моя госпожа возвращается с прогулки живой и невредимой. Сегодня было много шума.

Бланш звонко засмеялась, откинув голову назад:

— Ариэль, это было нечто! Весь город сошёл с ума. Они бегали с сетями, ставили капканы друг другу на ноги, ругались и дрались. Один джентльмен повис на карнизе с дохлой рыбой на верёвке. Другой угодил ногой в железный капкан и орал так, что, наверное, разбудил полгорода. Я сидела на дубе и смотрела на всё это, и мне казалось, что я попала в балаган.

Она повернулась к зеркалу и добавила с торжеством:

— А потом они поставили ловушку. Прямо на моей тропинке! И в неё попался сам Тристан Виндфорд!

Она подошла к туалетному столику, взяла гребень и начала расчёсывать спутанные волосы. Голос Ариэля стал мягче, но в нём послышалась лёгкая укоризна:

— Вы слишком легкомысленно относитесь к этому, моя госпожа. Весь город в смятении. Магистрат уже начал поговаривать, что ваша затея это насмешка над добропорядочными гражданами. Вчера мэр говорил, что леди Гринвуд перешла черту.

Бланш фыркнула, бросила гребень на столик и обернулась к зеркалу.

— Магистрат? Те самые почтенные господа, которые один за другим являлись ко мне с предложениями руки и сердца? У тебя отличная память, Ариэль. Скажи, кто из них не сидел в этом доме, не пил чай из моего сервиза и не намекал на то, что «молодой леди нужен надёжный мужчина»? Мэр присылал своего сына, такого же важного, как он сам, который говорил только о налогах и своей коллекции фарфора. Советник Грейвз явился лично, хотя ему под семьдесят, и целый час рассказывал о своей покойной жене, которая не умела вести хозяйство, и как он мечтает найти женщину «более практичную».

Она подошла к самому зеркалу и коснулась пальцами холодного стекла:

— Скажи, Ариэль... Если бы я была хромой и горбатой, если бы у меня был один глаз и борода, разве нашлось бы меньше женихов? Разве кто-нибудь из них не пришёл бы, потому что я дурна собой?