Робин отползла на четвереньках, хватая ртом воздух, кашляя и задыхаясь. На шее уже проступали багровые следы пальцев.

— Госпожа Робин! — Финн бросился к ней, обхватил за плечи. — Вы в порядке?

Она кивнула, не в силах говорить. Потом, отдышавшись, подползла к бесчувственному телу Тристана.

— Ариэль! — она трясла его за плечо, била по щекам. — Ариэль, вернись! Ты слышишь меня?!

Она прижала ухо к его груди. Сердце билось. Она снова тряхнула его:

— Ариэль! Очнись!

Веки дрогнули, медленно приподнялись, и Робин увидела знакомую мягкость во взгляде.

— Ариэль, — выдохнула она. — Это ты?

Он с трудом приподнял голову и простонал:

— Я… теряю контроль над этим телом. Виндфорд сильней, чем я думал.

Робин села на пол. В горле саднило, и она с трудом сглотнула. Финн стоял над ними, сжимая в дрожащих руках осколок кувшина. На его лице застыл ужас, но в глазах уже просыпалась решимость.

— Что будем делать, госпожа Робин? — спросил он тихо.

Робин не успела ответить, дверь общего зала с грохотом распахнулась. В проёме стоял Косой Пит:

— Сюда только что наведывались люди судьи Виндфорда! — вскричал он, с силой затворяя дверь и набрасывая тяжёлый засов. — По всей округе рыщут, сына его разыскивают. И, как я вижу единственным глазом, он сейчас у меня в «Вороне» сидит с разбитой головой. Вам надобно убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Я сумел заморочить им голову да отвести глаза, но вы сами понимаете, долго ли продержится такая уловка. Иные постояльцы могут оказаться не столь благонадёжными и не столь верными слову.

Робин поклонилась старому разбойнику:

— Спасибо тебе за все, Питт. Мы уйдем сегодня ночью.

***

Ночь стояла сырая и тёмная. Дождь прекратился, но ветер всё ещё гулял по пустошам, шевеля мокрую траву и заставляя деревья скрипеть, как старые корабли. Небо было затянуто тучами, и лишь изредка сквозь разрывы проглядывала бледная луна, освещая дорогу на несколько мгновений, чтобы снова спрятаться.

Отряд возглавлял Гидеон на крупном гнедом мерине. За ним Финн верхом на пони. Мальчику не доводилось ездить верхом, потому он был бледен и напряжён, но держался молодцом, хотя каждый толчок седла заставлял его вздрагивать.

— Не бойся, — сказал Гидеон через плечо. — С этой лошадки невысоко падать.

Из-за пазухи послышалось мяуканье. Бланш, свернувшаяся клубком под его камзолом, тоже не одобряла верховую езду. Позади них ехала Робин на коренастой лошади. На её лице застыла привычная маска усталой злости, но в глазах читалась тревога. Она то и дело оглядывалась на Ариэля, который замыкал отряд.

Ариэль сидел в седле на удивление уверенно, хотя его лицо в бледном свете луны казалось почти прозрачным. Он молчал, глядя куда-то вперёд, и ветер шевелил его светлые волосы, обнажая повязку на щеке.

— Ну что, — нарушил тишину Гидеон, когда они миновали очередной перелесок. — Двигаемся к северу. Я знаю одно надёжное место недалеко отсюда. Старая лесная сторожка. Там можно пересидеть пару дней.

— И что дальше? — спросила Робин хрипло. Горло у неё всё ещё саднило, и она старалась говорить тихо. — Мы не можем бегать вечно.

— Робин права, — тихо сказал Ариэль. — Нам нужно решить наши проблемы. И, прежде всего, две главных. Как вернуть Бланш возможность превращаться и найти мне более подходящий сосуд.

Гидеон обернулся:

— И как же это можно сделать?

Ариэль помолчал. Ветер донёс до них запах сырой земли и далёкой воды.

— У Арабеллы был учитель, — сказал он наконец. — Старый алхимик по имени Корнелиус.

— Если Арабелла умерла, то он тем более, — отозвался Гидеон. — Сколько лет-то прошло?

— Корнелиус не умирает. Он достиг того, что люди называют бессмертием. Ему уже лет четыреста, если не пятьсот. И он живёт в Зелёном лесу.

— В Зелёном лесу? — переспросил Гидеон. — Но это же гиблое место, говорят, там даже зверей нет!

— Дед говорил, там живет Лесной Царь. Никто из его царства не возвращается живым.

— Именно поэтому он там и обитает, — ответил Ариэль. — Корнелиус умеет прятаться. Арабелла рассказывала, что случайно наткнулась на него, когда собирала травы. Она тогда заблудилась и чуть не умерла. А он нашёл её, выходил, а потом взял в ученицы.

Гидеон прищурился:

— Так она тоже была из наших? Из бедняков?

— Да, — кивнул Ариэль. — Она была египтянкой.

Робин фыркнула:

— Египтяне... Терпеть не могу этих бродяг.

Они ехали уже третий день. Дождь закончился ещё вчера, но лес, в который они вошли на рассвете, будто хранил в своих недрах всю сырость Англии. Воздух стал гуще и тяжелее. Запахи изменились: вместо морской соли и дыма городских очагов теперь пахло прелой листвой, влажным мхом и чем-то сладковато-горьким, похожим на старый дубовый лист, который долго лежал под снегом.

Гидеон ехал впереди. Бланш спала у него под камзолом, свернувшись тёплым клубком. Иногда она тихо вздрагивала во сне, и он чувствовал, как её когти слегка впиваются в рубашку.

— Мы уже близко, — сказал Ариэль негромко.

Робин ехала чуть позади, держа Финна за рукав, чтобы мальчишка не свалился с пони. Она молчала уже несколько часов. Лес сгущался. Сначала вокруг росли обычные дубы и буки, потом деревья стали ниже, корявее, будто кто-то намеренно гнул их к земле. Стволы покрывал толстый изумрудно-зелёный мох, мягкий, будто шерсть неведомого зверя. Между корнями росли бледные грибы, похожие на крошечные фонарики. Где-то в глубине леса кто-то перекликался птичьими голосами, но птиц не было видно.