— Повелителю ветра никогда нельзя верить до конца, — сказал Ариэль. — Давай, Тристан… Это будет сложно. Но я в тебя верю.

Первым пришёл в себя Тристан. Он лежал на спине, глядя сквозь редкий полог листвы в серое небо, и сжимал в ладони амулет. Он медленно сел. Голова гудела, будто он пил три дня подряд. Хотя откуда ему знать? Тристан никогда не брал в рот ничего крепче сидра и церковного вина во время причастия. Рядом с ним, привалившись спиной к корявому стволу, сидел Гидеон. Его камзол был выпачкан мхом, волосы без парика растрёпаны. Чуть поодаль, на боку, свернувшись калачиком, спала Бланш. Финн лежал ничком, уткнувшись лицом в мох, и его плечи мелко вздрагивали. А Робин стояла на четвереньках в паре шагов от Тристана, и он почувствовал на себе её тяжелый взгляд. Она встала на ноги, пошатнулась, но устояла. Сделала шаг к нему. Ещё один.

— Где он? — спросила тихим страшным голосом.

Тристан попятился:

— Он ушёл, — ответил он. — Спас нас. Но себя не смог.

Она посмотрела на него так, будто он ударил её в лицо:

— Это ты… Ты его убил.

— Он сам выбрал…

Робин не дала ему договорить. Она рванулась вперёд с диким криком, в котором смешались ярость и боль, и обрушила кулаки на его грудь, на плечи, на лицо. Тристан пошатнулся, не пытаясь защищаться. Она била его, не чувствуя ни собственных рук, ни слёз, застилавших глаза.

— Ты убил его! Ты убил моего ангела!

Тристан стоял перед ней. Его лицо было залито кровью из рассечённой брови, на скуле уже проступал синяк. Но он не двинулся с места. Он смотрел на неё с горечью и тихо проговорил:

— Он сам этого захотел. Он принес себя в жертву... Почти как Христос.

— Лжёшь! — выкрикнула Робин в его лицо.

К ней подоспел Гидеон:

— Хватит! Я вижу, он не врет... Это в духе Ариэля. Я бы на его месте поступил так же.

Он с трудом оттащил разъяренную девушку от Тристана. Тот вытер кровь с лица, с трудом оседлал коня, направил его к выходу из леса.

— Куда это ты собрался? — крикнул вслед Гидеон.

— К отцу, — ответил Тристан.

— Его нельзя отпускать! – прорычала Робин. – Он нас сдаст!

— Не сдам... — отозвался Тристан. — Идите вы все к черту.

— Сам к нему иди, Виндфорд! — крикнула Робин и показала весьма неприличный для девушки жест.

Тристан, ничего не ответив, скрылся за деревьями. Робин упала на колени и разрыдалась. Гидеон бросился ее утешать. С другой стороны подошла Бланш, и в ее голубых кошачьих глазах стояли слезы.

— Что тут за шум? Кто мешает мне спать? — послышался незнакомый старческий голос.

Они обернулись: из-за широкого ствола старого дуба, почти полностью скрытого густым плющом, показалась голова. Вернее, сначала показался длинный колпак с помпоном на конце. Под колпаком обнаружилось лицо: всё в глубоких морщинах, с седой бородой, которая спускалась чуть ли не до пояса, и с глазами, которые смотрели на них с искренним, почти детским, изумлением.

Старик выбрался из-за дерева целиком. На нём была ночная рубашка, местами порванная, местами выпачканная зелёным мхом. Он щурился, как сова на солнце, и почёсывал живот с отсутствующим видом.

— Кто посмел меня разбудить? — спросил он, оглядывая поляну. — Я тут, знаете ли, сон видел! Прекрасный сон! Про то, как моя ученица Арабелла вышла замуж за сына моего друга, Иоганна Георга. Ух и чудесная была свадьба!

Он перевёл взгляд с одного лица на другое, потом прищурился, словно пытался вспомнить, где он их видел. Потом почесал затылок под колпаком, отчего помпон качнулся ещё сильнее.

— Хотя, постойте-ка… Это вы что ли в мою ловушку попали? Я ведь поставил её для незваных гостей. И сам, похоже, тоже в неё угодил. Смешная история, а?

Он хихикнул, но никто не поддержал его веселья. Робин, всё ещё стоящая на коленях, подняла на него красные заплаканные глаза.

— Какой сейчас год? — спросил старик, ни к кому не обращаясь. Он поднял палец к лицу и принялся загибать, будто считал что-то в уме.

Гидеон переглянулся с Робин и нехотя назвал год от Рождества Христова. Старик вытаращил глаза. Помпон на его колпаке вздрогнул.

— Два года?! — завопил он. — Я два года проспал?! Вот это да! Это самый долгий мой сон! Ну, ничего, ничего, зато выспался! Я теперь настолько полон сил, что Стоунхендж смогу снова передвинуть.

Он засмеялся, потирая руки, но смех оборвался, когда Робин поднялась на ноги. Она шагнула к нему, и старик инстинктивно отступил на шаг.

— Ради этого, — сказала она, и голос её дрожал от ледяного презрения, — ради этого Ариэль отдал свою жизнь?!

Она сжала кулаки и, не говоря больше ни слова, развернулась и направилась к лошадям. Там стояла её кобыла, всё это время мирно щипавшая траву. Робин вскочила в седло с той же яростью, с какой только что била Тристана.

— Робин! — Гидеон бросился к ней. — Ты куда? Опомнись!

Она натянула поводья, развернула лошадь и посмотрела на него сверху вниз:

— На Скалу Ветров! Не надо ехать со мной. Это моё дело.

— Робин! — попытался остановить её Гидеон. — Ариэль умер! Ты ничего не изменишь!

— Я знаю, — отрезала она. — Но я должна с ним попрощаться.

Она ударила лошадь пятками — та рванула с места, понеслась между деревьями и быстро скрылась за стволами. Гидеон вздохнул.