— Такого не припоминаю…

— Робин, — он приподнялся на локте и заглянул ей в лицо. — Эта девица — наследница огромного состояния.

— Девица?

— Да, старушка нас не дождалась. Отошла в лучший из миров, оставив все наследнице.

— Ничего не выйдет…

— Почему же?!

— Ты нравишься только старухам.

Гидеон тихо рассмеялся и поцеловал девушку в лоб:

— Мне и не надо ей нравиться. Мы возьмем ключик с ее киски, потом в доме возьмем все, что плохо лежит, и будем таковы.

Робин повернулась к нему, чёрные глаза блестнули в темноте:

— Ты уверен?

— Я никогда не уверен, — честно сказал он. — Но я всегда знаю, когда стоит рискнуть. И здесь стоит рискнуть. Поверь мне, Робин.

Она долго молчала. Потом положила голову ему на грудь и прикрыла глаза.

— Я ненавижу тебя, — сказала она.

— Я знаю, — прошептал он. — Но ты в деле?

— Только потому, что я устала бегать.

— Я тоже, — он поцеловал её в макушку. — Завтра ночью мы поймаем эту кошку.

Робин не ответила. Она тихонько посапывала, прижавшись головой к его груди. Гидеон погладил её по волосам, глядя в темноту. Но взгляд его был не здесь, а где-то в далекой стране грез и фантазий.

Она проснулась с улыбкой. Это было так необычно, что Гидеон, уже успевший натянуть новые чулки и причесаться перед маленьким мутным зеркалом, замер и обернулся.

— Ты улыбаешься, — сказал он с подозрением. — Я никогда не видел тебя такой довольной.

Робин сладко потянулась и откинула спутанные чёрные волосы с лица.

— Тебе показалось.

— Мои глаза все еще при мне, моя прекрасная Диана-охотница. И я вижу, насколько лучезарны сейчас твои. Наверно в этот раз я смог доставить тебе особое удовольствие?

Он наклонился и поцеловал её в плечо. Робин чуть заметно поморщилась, она не любила все эти нежности.

— Пфф... ты слишком много о себе думаешь, любимец старушек. Мне просто приснился хороший сон.

— Сон? — Гидеон приподнял бровь. — И что же за сон мог сделать мою Робин такой румяной и счастливой?

Она отвернулась к стене, но улыбка не исчезла с её лица.

— Я видела ангела. И он пел мне колыбельную, как в детстве...

— Ого, не замечал в тебе раньше такой любви к Господу. Всегда полагал, что ты ходишь в церковь с одной лишь целью: прицениться к серебряным кубкам и прочей богатой утвари.

— В тех церквях нет моего ангела. Он был в церкви в Стоук-Холлоу.

Лицо Гидеона в мгновение омрачилось грустью и сочувствием, будто летнее солнце скрылось за мимолетной тучей. Он прекрасно знал историю Робин. Во время страшной чумы её семья погибла: все, кто был на ферме, умерли один за другим. Маленькая девочка осталась одна. Она, даже в своем нежном возрасте, быстро поняла, что оставаться рядом с трупами нельзя. И, поплакав над родичами, ушла скитаться. Эти скитания привели ее в городок неподалеку от Вортимера, Стоук-Холлоу. Но там ее тоже застало чумное поветрие, и еще кое-что пострашнее: карантинные дозоры. Маленькая Робин оказалась в городе, как в захлопнувшемся капкане. Почти все жители сгинули, и малышке пришлось несколько месяцев выживать, прячась в заброшенной церкви, охотясь на крыс. Гидеон, который всегда умел вжиться в чужую личину, сыграть любую роль, сейчас почувствовал, как по спине ползет мертвенный холод. Он на мгновение стал маленькой Робин, и это было страшно.

Глядя, как побледнело и вытянулось лицо Гидеона, Робин засмеялась резким неприятным смехом и хлопнула его приятельски по плечу:

— Чего это с тобой, юный барин? Будто привидение увидел. Я этому ангелу до сих пор молюсь, хотя понятия не имею, как его зовут. Потому, наверно, мои молитвы произносятся впустую.

— У него были в руках меч, чаша или ветвь? — решил уточнить Гидеон.

— Не, это точно не Гавриил, Рафаил и не Михаил. Думаешь, я совсем темная? Ладно, хватит болтать. Смеркается. Надо перекусить и идти ловить эту твою кошку.

Гидеон вздохнул, но спорить не стал.

Они вышли из трактира, когда последние лучи заката угасали за крышами Вортимера. Город дышал вечерней сыростью, и воздух пах морем, рыбой и дымом из печных труб. Но на улицах творилось что-то невообразимое, достойное картины Иеронима Босха.

Люди бегали с сачками, верёвками, клетками. Какие-то парни пытались заманить кошку на крышу, привязав к верёвке дохлую рыбу, но верёвка запуталась в трубе, и они ругались, повиснув на карнизе. Двое джентльменов в париках сцепились из-за того, что один поставил капкан прямо на пороге другого, и теперь бедолага орал, пытаясь высвободить ногу из железных зубцов. Прибежала стража, и начался такой шум, что Гидеону показалось, будто они попали в сумасшедший дом.

Робин смотрела на это с холодным презрением.

— Профаны, — процедила она сквозь зубы. — Все до единого.

— А ты, стало быть, мастер? — усмехнулся Гидеон, уводя её в тень подворотни.

— Я ловила кошек, когда они были больше меня, — ответила Робин без тени шутки. — И не ради забавы.

Они миновали ещё несколько переулков — где-то слышались проклятия, где-то звон разбитой посуды, — и наконец вышли к особняку Гринвудов.