Особняк стоял в глубине старого сада, окружённый высокой каменной стеной, увитой плющом. Ворота были заперты, но Робин не стала к ним подходить. Она обошла стену, нагнулась, провела рукой по земле, заглянула под куст и наконец остановилась у старого дуба на углу.

— Она ходит здесь, — сказала Робин, указывая на едва заметную тропинку среди мокрой травы. — Видишь? Следы... Вдавленные, значит, она идёт спокойно, не бежит. Здесь она останавливается, садится, смотрит на сад. А потом идёт вдоль стены к тому окну, — она указала на тёмное стрельчатое окно на втором этаже: — Там, наверно, комната леди. Кошка приходит туда каждую ночь. Ждёт, пока откроют, или просто смотрит на свет в окне. Можно поставить ловушку вон там, под дубовой веткой. Ей нужно будет спрыгнуть с него на землю. И тут она нам и попадется.

Гидеон посмотрел на неё с восхищением:

— Ты — чудо. Читаешь следы лучше ищейки.

— Я просто знаю, как выживать, — ответила Робин, не оборачиваясь.

Она отошла на шаг, оглядывая стену, и спокойно, будто речь шла о том, как зарезать курицу к ужину, продолжила:

— Нужно что-то надёжное. Петля из тонкой проволоки. Она сунет голову и сломает шею. Или стальной капкан с зубьям. Она прыгнет на приманку, он сомкнётся и перебьёт ей лапу. С таким увечьем она не уйдёт далеко. Можно добить её палкой или просто схватить. Ключ у нас.

Гидеон посмотрел на неё с ужасом:

— Ты... ты предлагаешь убить кошку?

— Я предлагаю добыть ключ, — пожала плечами Робин.

— А есть более милосердный способ поимки?

Робин посмотрела на него с презрением:

— Испугался, господин Белоручка? Не бойся, всю грязную работенку я возьму на себя.

— Нет, Робин... Просто зачем лишать несчастную тварь жизни?

— Если бы я не лишала жизни этих несчастных тварей, то они бы уже давно обглодали мои косточки. И они гораздо вкуснее крыс. Если мне попадалась кошка в Стоук-Холлоу, был большой праздник. Я благодарила Бога и моего ангела.

— Ныне мы не настолько бедствуем, дорогая. Я лучше продам всю свою одежду, но ты никогда не будешь голодать.

— Мы бы вообще жили припеваючи, если бы ты не проиграл все, что мы выручили с последнего дела.

Гидеон вздохнул:

— Я тебя умоляю, хочешь, даже на коленях, давай поймаем кошку живой...

Робин покачала головой:

— Ты бесхребетный, как улитка. Ладно, можно сделать падающую клетку. Только доставать ее оттуда будешь ты. А я буду стоять и смеяться с того, как ты будешь истошно кричать, когда она пустит в ход когти и зубы.

Гидеон благодарно кивнул. Девушка закатала рукава и огляделась по сторонам. Её взгляд упал на старую плетёную корзину, валявшуюся у стены. Она подошла, пнула корзину ногой, оценила прочность и кивнула:

— Сгодится.

Гидеон смотрел на неё с любопытством. Робин скомандовала:

— Не стой столбом, найди крепкую палку длиной с локоть и верёвку. И ещё камень потяжелее, плоский.

Пока он шарил по темноте, Робин подтащила корзину к тропинке, выбрала ровное место и опустила её на бок. Она примерилась, поправила и осталась довольна.

Гидеон вернулся с палкой, обрывком бечёвки и увесистым булыжником.

— Это ещё зачем? — спросил он, кивнув на камень.

— Чтобы корзина не перевернулась, когда сработает, — ответила Робин, укладывая булыжник внутрь, ближе к задней стенке. — Тяжесть не даст отскочить.

Она взяла палку, подперла ею верхний край корзины, приладив другой конец к земле так, чтобы корзина стояла устойчиво, но достаточно высоко для входа. Затем привязала верёвку к палке — крепко, узлом, который Гидеон не сразу разглядел в темноте. Второй конец верёвки она протянула к кустам, где они должны были прятаться.

— Рыбу давай, — сказала она.

Гидеон протянул припасённый кусок вяленой трески. Робин положила его глубоко внутрь корзины, на самый булыжник, и чуть отодвинула палку, чтобы приманка оказалась в центре.

— Когда кошка зайдёт за рыбой, — объяснила она, — я дёрну за верёвку, палка вылетит, и корзина упадёт. У неё не будет времени выскочить, края прижмутся к земле, а камень не даст поднять её изнутри. Живая, целая и с ключом на шее. Доволен, котолюб?

Гидеон улыбнулся:

— Ты — гений.

— Я знаю, — ответила Робин без тени скромности.

Они укрылись в густой тени бузины, откуда отлично просматривалась ловушка. Робин проверила верёвку: она шла свободно, не цепляясь за траву и ветки. Всё было готово.

Прошло около получаса. Луна поднялась выше, её холодный свет серебрил стены особняка, и тени сделались длиннее, гуще. Гидеон уже начал замерзать, теснее прижался к девушке, но Робин замерла, и он понял, что добыча близко.

Из глубины сада бесшумно скользнуло светлое пятно. Крупная белая кошка остановилась у края тропинки, настороженно повела ушами, принюхалась. Робин сжала верёвку. Кошка шагнула вперёд, сделала ещё шаг и остановилась прямо перед корзиной. Она чуяла запах рыбы, но что-то её смущало. Кошка села, облизнулась и принялась неторопливо умываться, будто дразня их.

— Терпи, — едва слышно выдохнула Робин.

Наконец, кошка шагнула внутрь корзины, принюхиваясь к приманке. Робин уже натянула верёвку, готовясь дёрнуть, но в тот же миг из кустов с треском вылетела тень. Кошка молнией метнулась в сторону и растворилась в темноте. Человек прыгнул, повалился лицом вниз, а корзина упала прямо ему на голову.