— Ты всегда превращалась в особняке?

— Да. Первые разы под присмотром Арабеллы. Потом уже сама.

— Может, на самом доме было какое-то заклятие, которое тебе помогало? Я не то чтобы разбираюсь в этом... Но в сказках такое иногда бывает.

Бланш доела устриц и начала по-кошачьи умываться:

— Все возможно. Арабелла как-то говорила, чтобы я без необходимости надолго не покидала дом. Но это значит... Что мы не сможем быть вместе. Как муж и жена...

— Я придумаю что-нибудь, любимая, — Гидеон подсел к девушке и нежно ее обнял. — Мы будем вместе до конца наших дней. Клянусь.

Бланш нежно потерлась щекой о его щеку.

— Надо поговорить с Ариэлем, — сказала она. — Со мной Арабелла сюсюкала, а с ним вела долгие беседы, как с равным. Может, он что-то знает.

***

В общем зале «Старого Ворона» было жарко и дымно. Дождь за окнами хлестал по мутным стёклам, и ветер завывал в трубе, словно сам дьявол пытался прорваться внутрь. В камине весело потрескивали сырые поленья, и время от времени из них вылетали снопы искр, пляшущих по каменному полу.

Робин сидела на лавке у стены, поджав под себя ногу. Напротив неё, положив локти на стол, сидел Финн. Глаза у мальчишки горели тем особым огнём, который появляется у людей, когда они нашли свою правду и готовы за неё умереть.

— Я не шучу, госпожа Робин, — говорил Финн, и голос его дрожал от возбуждения. — Я знаю одного капитана. Он может взять меня юнгой на один рейс, вас пассажирами по сходной цене. Два-три месяца — и мы на месте.

— И что ты там будешь делать? — Робин хмыкнула, но в голосе не было прежней колючести. Усталость брала своё. — Там не растут пироги на деревьях.

— Я буду помогать строителям, — горячо ответил Финн. — Я умею работать руками, я сильный, и я быстро учусь. А когда подрасту, открою лавку. Или куплю корабль.

Робин только покачала головой, но Ариэль, сидевший в кресле у камина, поднял глаза от кружки:

— Ты хочешь уплыть, Финн?

— Да, господин Ариэль, — Финн повернулся к нему всем корпусом. — Здесь мне нечего ждать. Только петля или каторга. А там… там я могу стать кем-то.

— Я могу дать тебе попутный ветер, — сказал Ариэль. — Когда уйдёшь из порта, я пошлю тебе такой ветер, который донесёт до берега быстрее, чем любой другой корабль. Я умею это делать.

Финн просиял:

— Вы правда мне поможете? Тогда решено! Я вернусь в Вортимер и потолкую с тем капитаном. Договорюсь о себе и трех пассажирах.

— Потолкуй, — сказал Ариэль спокойно. — Но я сам никуда не поплыву.

— Почему?!

— Потому что я здесь родился, — Ариэль поднялся и подошёл к окну. За мутным стеклом бился дождь, и в его отсветах лицо Тристана казалось бледным как мел. — Эти белые скалы, древние сосны и дубы... Это и есть я.

— Тогда… — Финн сглотнул. — Тогда я останусь. Я не хочу бросать вас.

Робин фыркнула, но в голосе её была непривычная мягкость:

— Дурачок ты, Финн. Ты не можешь остаться из-за нас. У нас у каждого свой путь. Я, например, вот, — она опёрлась подбородком на руку и посмотрела в огонь, — хочу таверну. Чтобы подавать чай, и чтобы никто не спрашивал, кто ты и откуда.

Ариэль повернулся к ней, и в его взгляде появилось что-то похожее на озорство:

— Знаешь, девочка… я знаю одно хорошее место. У подножия Скалы Ветров. Там до Великой Чумы стоял трактир. Мы, когда ездили с Гидеоном за лошадьми, проезжали мимо того места, оно все еще пустует.

Финн подскочил со своего места:

— Так вы все там будете? Мы же тогда вместе останемся! Госпожа Робин откроет таверну, вы будете жить у неё, а я помогу, пока не соберу денег на своё дело!

Ариэль улыбнулся и хлопнул мальчика по плечу:

— Вот это разговор!

И неожиданно побледнел, пошатнулся и начал медленно оседать на пол.

— Ариэль! — Робин сорвалась с места и подхватила его под мышки, не давая удариться головой о каменный пол. — Ариэль, очнись!

Она опустила его на пол, приподняла голову и хлопнула по щекам. Без толку. Финн стоял рядом, бледный, как мел, и сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

— Что с ним? — прошептал мальчик.

Робин не ответила. Она оглянулась по сторонам, вскочила, схватила со стола кувшин с водой, плеснула немного на ладонь и брызнула в лицо Ариэля. Раз, другой, третий. Веки его дрогнули. Робин склонилась ниже:

— Ариэль? Ты слышишь меня?

Глаза распахнулись. Но это были не глаза Ариэля. В них блестел лёд. Тристан Виндфорд посмотрел на Робин с ненавистью.

— Ты испортила моё лицо, — прохрипел он.

Робин попятилась. Руки Тристана взметнулись и сомкнулись на её горле. Пальцы впились в кожу, перекрывая дыхание.

— Отпусти её! — воскликнул Финн и бросился на Тристана, пытаясь оторвать его руки от горла Робин. Но охотник на ведьм даже не заметил этого.

Робин хрипела, её лицо багровело. Она колотила его по рукам, по груди, но хватка была мёртвой. В глазах уже темнело, когда Финн, отчаявшись, схватил со стола тяжёлый глиняный кувшин и изо всех сил обрушил его на голову Тристана. Глина раскололась, и вода хлынула на пол. Тристан замер на мгновение, его руки дрогнули, пальцы разжались. А затем он завалился на бок и больше не двигался.