С тех пор она часто это видела в глазах других мужчин, когда она понимали, что перед ними девушка. И это помогало ей выжить. Она и выбрала Гидеона в свои попутчики, потому что у него никогда не было в глазах ничего подобного. И вот сейчас снова она ловила на себе этот мерзкий масляный взгляд от Тристана Виндфорда. И это дало ей несколько мгновений. Она молниеносно подобрала ближайшее оружие — им оказался острый, похожий на лезвие ножа, осколок зеркала — и ударила Тристана в его мерзкое, но при этом ангельски прекрасное лицо. Охотник сделал несколько шагов назад и с ужасом посмотрел на свое отражение в крупном осколке на полу.

— Мое лицо... — простонал он, касаясь раны на щеке, — ты его испортила...

Он побледнел, как мертвец, беззвучно открыл рот, а потом резко рухнул на пол.

Из коридора выглянул Финн.

— Вот это да! — удивился он, подходя ближе. — Вы его убили, госпожа Робин! Я раньше воображал вас леди Гвиневрой или Элейной. А вы... настоящий рыцарь!

Робин ничего не ответила. Она упала на колени прямо в осколки, не чувствуя, как стекло режет кожу сквозь грубую ткань штанов. Руки её дрожали, когда она протянула их к пустой раме, в которой ещё недавно колыхался полупрозрачный силуэт. Она прикоснулась пальцами к холодному дереву, провела по нему, будто надеясь, что он вернётся.

— Нет… — прошептала она. — Нет, только не ты… Я только что нашла тебя…

Слёзы хлынули из глаз, и она не пыталась их сдерживать. Рыдания вырывались из груди глухими надрывными звуками, которые она не могла остановить. Она прижалась лбом к холодной раме и зажмурилась, пытаясь удержать в памяти его голос.

Финн, который не понял причины её слёз, присел на корточки над Тристаном, снял с его тела кошелек и дорогие часы на цепочке, потом взял небольшой осколок и поднёс его к носу юноши. Стекло запотело.

— Не убивайтесь так, он живой, — сказал мальчик, отбрасывая осколок в сторону. — Лишился чувств, как дамочка.

Робин не ответила. Она сидела на полу, обхватив голову руками. Финн подошёл к ней и осторожно коснулся её плеча:

— Госпожа Робин… нам надо уходить. Сейчас. Если стражники услышат шум… — он оглянулся на разгромленную комнату и тихо добавил: — Странно, что они ещё не прибежали.

Робин подняла голову. Её щёки были мокрыми от слёз, глаза опухли и покраснели, но в них уже начала просыпаться прежняя злость. Она вытерла лицо рукавом и сглотнула.

— Ты прав, — сказала она хрипло. — Уходим.

Она встала, пошатнулась, однако удержалась на ногах. Подобрала с пола нож и сунула его в ножны. Финн уже двинулся к двери, когда за их спинами раздался тихий протяжный стон.

Они обернулись. Тристан Виндфорд лежал на полу, и его тело вдруг дёрнулось, будто от судороги. Потом он медленно, с трудом, начал подниматься. Движения его были неуклюжими, словно он учился заново владеть руками и ногами. Он опёрся ладонями о пол, встал на четвереньки, потом шатко выпрямился. Голова его была опущена, он смотрел в пол, тяжело дыша.

Робин выхватила нож и шагнула назад, прикрывая собой Финна:

— Не подходи!

Тристан медленно поднял голову. Его лицо было залито кровью. Рана на щеке всё ещё кровоточила, оставляя на подбородке тёмные капли. Но глаза были другими. В них не было ни ненависти, ни злобы. Они были ясными, мягкими и до странности знакомыми.

Тристан посмотрел на Робин, и на его окровавленных губах появилась лёгкая грустная улыбка.

— Это же я, моя девочка, — сказал он. Голос был хриплым, чужим, но интонации — такими родными, что у Робин перехватило дыхание.

Финн за её спиной нахмурился и прошептал:

— Госпожа Робин… кажется, он спятил. Ударился головой, когда падал, и теперь бредит.

— Нет, — тихо сказал Тристан. — Я не брежу.

Он сделал шаг вперёд, и Робин снова вскинула нож:

— Стой! Я сказала — не подходи! Я убью тебя!

Тристан остановился. Он поднял руки в примирительном жесте, и на его лице появилось выражение такой боли, что Робин на миг замерла.

— Робин, — сказал он мягко, — ты помнишь ту церковь в Стоук-Холлоу? Помнишь, как ты сидела на холодных камнях, вся в слезах, и молилась тому, кого считала ангелом?

Робин вздрогнула. Нож в её руке дрогнул.

— Откуда ты…

— Помню песню? — перебил он. Голос его стал тише, и он начал напевать ту самую мелодию. Она звучала из его уст хрипло и неуверенно, но в ней было то же самое тепло, которое согревало её много лет назад, когда она была маленькой девочкой, оставшейся одной в мёртвом городе.

Нож выпал из рук Робин и с глухим звоном упал на пол.

— Ариэль… — прошептала она. — Это ты?

Тристан кивнул. В его глазах блеснули слёзы.

— Я не умер, девочка. Я просто… перешёл.

— Но как?!

— У него в щеке застрял маленький осколок зеркала. И это сработало.

Он шагнул к ней, и Робин с всхлипом рванулась вперёд и обняла его. Она прижалась лицом к его груди, заливая кровью его разорванный кафтан, и разрыдалась снова. Но теперь это были слёзы облегчения.

— Ты жив… Ты жив! — повторяла она сквозь рыдания. — Я думала, что потеряла тебя!

Ариэль в теле Тристана неуклюже обнял её в ответ.

— Тш-ш-ш, — прошептал он, гладя её по спутанным чёрным волосам. — Всё хорошо, девочка. Я здесь, с тобой.