— Я уже в кандалах, господин судья, — ответила Бланш спокойно и с лёгкой насмешкой. — Меня осталось только сжечь на костре.

— Мы не проклятые паписты, это только они сжигают. Ты будешь повешена!

В зале воцарилась напряжённая тишина. Секретарь замер с пером, готовый записывать каждое слово, но Сайлас махнул рукой, и тот послушно опустил перо.

— Хорошо, — он поднял голову. — Скажи мне другое. Являлся ли тебе дьявол? Принимал ли он облик человека или зверя? Давал ли тебе какие-либо обещания?

Бланш замерла. Впервые за весь допрос она задумалась. Её взгляд стал отстранённым, будто она вспоминала что-то давнее, почти забытое. Потом она медленно покачала головой.

— Дьявол никогда не являлся мне, — сказала она тихо. — Но я видела тех, кто ему служил. И они были не в моём доме. Они сидят в церкви на передних скамьях и вершат суд над невинными. Они сейчас передо мной!

Сайлас сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей.

— Да как ты смеешь?! — спросил он ледяным голосом.

— Её надо подвергнуть пытке! — заверещал Тристан.

— Мы не можем… — вздохнул Сайлас.

— Не можем, если речь шла бы о человеке, а мы уже установили, что перед нами кошка в человеческом обличье!

Сайлас задумчиво коснулся подбородка:

— Ты прав…

***

В подвал ратуши вели узкие каменные ступени, стёртые до блеска ногами бесчисленных узников. Сырость поднималась снизу, смешанная с запахом плесени, старого железа и чего-то кисловатого, что напоминало о страхе. Единственный факел в железном кольце чадил у входа и бросал прыгающие тени на стены в мокрых подтёках.

Внизу Бланш ждала камера, которую в Вортимере называли «испытательной». Здесь не было окон, только голые каменные стены, покрытые вековой копотью. Посредине стоял массивный дубовый стол, прикованный к полу. На стене висели инструменты: клещи, тиски, верёвки, и всё это поблёскивало в свете факелов. Но самым страшным был не стол и не инструменты, а тишина. Звуки с улицы не проникали сюда.

Стражники усадили Бланш на деревянный стул и приковали её руки к подлокотникам цепями, достаточно длинными, чтобы она могла двигаться, но недостаточно, чтобы освободиться. Сайлас остановился напротив неё, заложив руки за спину. Тристан стоял у него за плечом, и в его глазах горел холодный огонь предвкушения.

— Я спрашиваю в последний раз, — сказал Сайлас, и голос его звучал ровно, почти устало. — Кто, кроме тебя, помогал леди Арабелле?

Бланш гордо молчала. Сайлас вздохнул, будто очень сожалел о том, что сейчас произойдёт. Он кивнул стражникам:

— Тиски.

Стражник надел тиски на правую руку Бланш, зафиксировал их.

— Последний раз, — сказал Сайлас. — Назови имена.

Бланш молчала, глядя с вызовом в глаза Виндфорда-старшего. Сайлас кивнул. Стражник начал медленно поворачивать винт. Бланш закусила губу так сильно, что выступила кровь. Её спина выгнулась, но она не закричала. Только тихий, шипящий выдох вырвался из груди.

— Имена, — повторил Сайлас.

Стражник повернул винт ещё на оборот. Раздался едва слышный хруст. Бланш зажмурилась. Её дыхание стало прерывистым, и на лбу выступил пот, но она молчала. Только маленькие кошачьи уши под волосами вздрагивали от боли, прижимаясь к черепу.

— Она не заговорит, — прошептал Тристан, шагнув ближе. — Она не человек. Будет выть и потеряет человеческий разум.

— Тогда что же делать? — спросил Сайлас.

Тристан повернулся к стражникам и махнул рукой:

— Развяжите её руки. И принесите мою шляпу.

Стражники переглянулись, но приказ выполнили. Сняли тиски, освободили запястья Бланш. Тристан подошёл к ней и сказал:

— Привяжите ей руки к спинке стула. За спиной. И ноги привяжите к ножкам.

Через несколько мгновений Бланш сидела привязанная, и руки её были вытянуты за спиной, так что грудь подалась вперёд, оголяя живот и рёбра. Тристан взял свою шляпу роскошным страусовым пером, которое ниспадало на левую сторону. Он зажёг ещё один факел и поднёс перо к огню, чтобы оно слегка нагрелось. Мягкие волокна сделались ещё более гибкими и нежными. Потом он медленно провёл пером по обнажённому животу Бланш.

Она вздрогнула. Её тело среагировало раньше, чем разум: мышцы живота сократились, она дёрнулась, пытаясь уклониться, но верёвки держали крепко.

— Что ты делаешь? — спросил Сайлас с лёгким замешательством.

— Кошки не выносят щекотки. Это их слабость, — ответил Тристан.

Он снова провёл шляпой по животу Бланш, медленно и дразняще. Она задёргалась, и из горла вырвался тихий сдавленный смешок. Её тело выгибалось, пытаясь ускользнуть от прикосновений, но верёвки держали мёртвой хваткой.

— Нет… — прошептала она, и в голосе впервые послышался страх. — Не надо…

Бланш теряла контроль. Боль только укрепляла ее в упрямстве, но от этого проклятого перышка её воля таяла, как снег на солнце.

— Я… я не скажу! — выкрикнула она между приступами истерического смеха. — Никогда!

— Тогда мы продолжим, — ответил Тристан с садистским удовольствием. Он провёл пером по её шее, по ключицам, по подмышкам.

Бланш закричала. Она извивалась, пыталась укусить, вырваться, но верёвки держали крепко. В её голове плыли образы.