— Мальчик, у тебя манеры льва в обличье крысы.

Незнакомец поинтересовался, как зовут его родителей. Гидеон честно ответил, что мать зовут Молли Грей, а своего отца он никогда не знал. Это весьма удивило джентльмена, он велел немедленно отвести его домой к Гидеону. Мать при виде господина всплеснула руками и залилась слезами. И джентльмен тоже:

— Молли, ты ли это? Сколько лет прошло! У тебя такой чудесный мальчик... — утершись платочком, он спросил: — Сколько лет твоему сыну?

— Восемь, сэр... — отвечала Молли.

— Надо же, какое совпадение... — удивился богач. — А какое имя ты ему дала?

— Гидеон...

— Прекрасное имя. И держится, будто прирожденный джентльмен. Послушай, Молли, я хочу поучаствовать в его судьбе, раз не смог в твоей. У меня наследник одного возраста с твоим мальчишкой. Пусть он будет ему слугой и компаньоном.

Мать снова заплакала и велела Гидеону поклониться господину. Сама же рассыпалась тысячью благодарностей. Так кошачья школа позволила Гидеону выбраться из грязи. Он тихо усмехнулся своим мыслям.

Прошло, наверное, около часа. Луна уже высоко стояла над крышей особняка, когда в траве раздался едва слышный шорох. Гидеон замер, не поворачивая головы. Из темноты выскользнула человеческая фигура. Быстрым движением незнакомец схватил печёнку, сунул рыбу за пазуху и потянулся к молоку. Гидеон вскочил:

— Эй! Это не для тебя!

Фигура метнулась прочь. Гидеон бросился следом. Вор был мелким и вертким, как крыса. Если судить по фигуре и телосложению, мальчишка лет десяти. Он петлял между деревьями, перемахивал через кусты, но Гидеон, обученный когда-то уличным кошкам, не отставал. Ветви хлестали по лицу, под ногами чавкала сырая земля. Впереди мелькала тёмная спина в рваном кафтане.

— Стой, мошенник! — крикнул Гидеон, хотя и сам понимал, как смешно это звучит из его уст.

Они бежали до самого порта. Тут в одной из подворотен Гидеону удалось припереть вора к стенке.

Вор оказался совсем худым и грязным мальчишкой. Рваная одежда висела на нём клочьями, босые ноги были черны от грязи. Когда Гидеон прижал его к сырой стене, тот зашипел, как загнанный котёнок, и попытался вырваться.

Гидеон занес трость для удара, но в последний момент замер. При свете луны он увидел знакомые до боли глаза: голодные, злые, полные отчаяния и решимости. Такие же, какие когда-то были у него самого. Рука с тростью медленно опустилась.

— Как тебя зовут, крысёнок? — спросил он уже тише.

Мальчишка шмыгнул носом и буркнул:

— Финн, сэр.

— Зачем ты полез за моей едой, Финн?

— Есть хотел... — огрызнулся тот. — Я не знал, что ваша. Просто... живот подвело.

Гидеон посмотрел на него внимательнее. Нищий и оборванный, явно сирота. Он вздохнул, достал остатки печёнки и рыбы, завёрнутые в тряпицу, и протянул мальчишке. Сверху положил три серебряных шиллинга:

— Держи. И не шляйся больше по чужим садам ночью.

Финн сначала недоверчиво уставился на еду и монеты, потом быстро схватил всё, словно боялся, что Гидеон передумает.

— Спасибо, сэр... — пробормотал он, кланяясь неловко и низко. — Пусть Пресвятая Дева хранит вас.

И тут же метнулся в темноту, прижимая добычу к груди. Гидеон постоял ещё минуту, глядя ему вслед, и тихо выругался себе под нос:

— Размяк, как старая баба... Робин меня убьёт, когда узнает.

Он вернулся к особняку Гринвудов уже без особой надежды. Кувшин лежал на боку и был пуст, белая кошка или какая-то другая вылакали все досуха. Гидеон постоял под грушей, покачал головой и тяжело побрёл обратно в «Бронзовую киску».

А высоко на ветке старого дуба, скрытая густой листвой, сидела большая белая кошка. Она молча проводила взглядом удаляющуюся фигуру мистера Грея, грациозно облизнулась и одним бесшумным прыжком исчезла в темноте сада.

В своей спальне Бланш Гринвуд приняла человеческий облик. Лунный свет серебрил её обнажённые плечи. Ариэль, как всегда, был тут как тут. Рубашка и лёгкий халат мягко опустились на неё из воздуха.

— Сегодня было не так весело, как вчера, — сказала она, завязывая пояс. В голосе слышалась задумчивая нотка. — Все эти мужланы с сетями и капканами уже приелись. А вот один охотник... был не так плох.

Прозрачный силуэт в венецианском зеркале слегка наклонился вперёд.

— Не так плох? — повторил Ариэль с вежливым интересом. — Это уже любопытно. Позвольте осведомиться, моя госпожа... уж не влюбилась ли леди Бланш в первого же джентльмена, который оказался не таким уж болваном?

Бланш резко обернулась к зеркалу, глаза вспыхнули.

— Что за глупости, Ариэль?! — возмутилась она. — Влюбилась? Да я его в первый раз вижу! Просто... он отдал почти всю еду для моей приманки какому-то голодному сироте вместо того, чтобы дать ему взбучку. — Она фыркнула, подошла к зеркалу и ткнула в него пальцем: — И вообще, это не твоё дело, старый сплетник! Я просто отметила, что среди всего этого стада баранов нашёлся один, у которого хотя бы осталась совесть. Не больше!

Силуэт Ариэля слегка колыхнулся:

— Как скажете, госпожа.

— Именно так я и говорю! — Бланш отвернулась, но на ее щеках играл румянец. — Принеси мне копченой рыбы. И не смей больше задавать мне таких дерзких вопросов.

— Слушаюсь, — ответил Ариэль с безупречной вежливостью.

Но когда Бланш ела рыбу, не используя столовых приборов, из зеркала донёсся едва слышный шелестящий смешок.