«Что с тобой случилось⁈»

Рана на животе казалась смертельной. Драу Золит сменил повязку, вливая дар в бесформенное месиво из плоти, крови и слизи, но делал он это скорее от отчаяния. Мрачный целитель явно не верил в благополучный исход.

— Уходи уже! — сердито прошептала я. — Дай мне его спасти!

Но Золит медлил. Вливал все новые лекарства, ругался сквозь зубы и снова делился силой. Наконец, мужчина сдался. Сокрушенно покачал головой и вызвал слугу.

— Буди меня, если ему станет хуже, — велел молодому парнишке, указывая тому на стул. — Не вздумай уснуть, я приду утром и все пойму!

— Да, господин, — испуганно пролепетал слуга, упал на стул и уставился на Амета, боясь моргнуть. Я скрипнула зубами, думая, что делать с новой помехой.

Я и так последний час стояла перед паутиной, наблюдая за драу Золитом и сжимая в кулаке флакон со своей кровью. Мысленно умоляя того сдаться и уйти, позволив мне самой заняться мужчиной. И зачем только он позвал слугу⁈

Решение прошло спонтанно и, наверное, от безысходности. Я прошла вдоль пленки так, чтобы оказаться рядом с парнишкой, просунула сквозь разрыв руку и запустила в слугу заклинанием сна. Парень тут же обмяк и неловко сполз на пол. К счастью, тот по-прежнему был завален пушистыми ковриками, так что за парнишку можно было не переживать.

Больше я не медлила. Протиснулась в комнату, запрыгнула на кровать и в первую очередь вогнула в шею блондина сразу треть флакона. Выдохнула, сняла повязку с живота и еще треть вылила прямо на рану. Только потом начала лечить, соединяя разрывы, сжигая уже появившуюся инфекцию и отмершие ткани.

— Придумал тоже помирать, — бормотала я, превращая кашу из внутренностей в образцовый рисунок из лекарского атласа. — Не в мою смену.

Оставшаяся треть флакона ушла на то, чтобы обколоть края раны, нарастить ткани и стянуть их в громадный рубец. Его я убирать не стала. И так не понятно как драу Золит объяснит это исцеление.

Накатил запоздалый страх, что моя сила отравлена и могла навредить! Но как накатил, так и схлынул. Все прошло хорошо, сердце уверенно качало кровь по целым сосудам, организм Амета был в идеальном, хоть и истощенном состоянии. Никакая изжога в ближайшие годы ему не грозит.

Я выдохнула и отправилась мыть руки. В уборной тоже ничего не изменилось — вода в раковине на несколько мгновений окрасилась красным, но пока я вытиралась, успела смениться и вновь благоухала легким свежим ароматом.

На обратном пути проверила парнишку. К счастью, он совсем не пострадал, даже шишки не будет. Подложила ему под голову свернутый коврик и направилась к двери. На ней теперь появился замок, который я тут же провернула. Я никуда не торопилась, абсолютно уверенная, что смогу в любой момент сделать разрыв и вернуться домой.

«Почему Амет здесь? Других спален не осталось?»

И тут я вспомнила, что перед уходом разгромила эту комнату почти до основания. В памяти всплыли горящие занавески, корчившиеся от пламени обои, горстки сажи вместо чудесных пушистых ковриков. Кто-то постарался воссоздать все почти до прежнего состояния. Теперь я видела, что на обоях немного иной рисунок, обивка мебели совсем свежая, да и тюль с совсем другой вышивкой.

На маленьком столике стоял графин с водой и чаша с фруктами. А на тумбе около кровати лежали лекарские атласы и графические принадлежности. Все точно также как в то время, пока здесь жила я.

Понимание оглушило. В горле появился комок, который я сглотнула с большим трудом. Комната напоминала Амету обо мне, как и эти альбомы. Вот почему он здесь. И что делать с этим знанием⁈

Я так увлекалась, что не заметила, как мой подопечный очнулся. Распахнул глаза и неотрывно следит за каждым моим движением.

— Я… умер? — произнес он тихо.

— Пытался, — я невесело усмехнулась, подошла ближе.

— Ты здесь… И не молчишь. Либо я сплю, либо умер.

Внезапно он что-то вспомнил, схватился за живот. Потом вытянул руку и несколько ошарашенно уставился на багровую корку на своих ладонях.

— Что случилось⁈

— Это должен был быть мой вопрос, — проворчала я. — Как ты себя чувствуешь?

— Ммм. Целым? — неуверенно ответил он и снова дотронулся до рубца. — И здоровым?

— Сегодня тебя держит мой дар, — пояснила я. — А завтра начинай усиленно питаться и отдыхать. И… тебе не помешает помыться.

Амет осторожно сел. Спустил ноги с кровати, несколько мгновений рассматривал рубец на своем животе. Потом огляделся. Задержал взгляд на парнишке, но ничего не спросил.

— Ты меня дождешься?

— Да, — ответила уверенно. — Иди.

Блондин исчез в уборной, а я стащила на пол испачканное покрывало. К счастью, драу Золит остановил кровь, и насквозь она не просочилась, постельное белье было чистым.

Амет вернулся очень быстро, на ходу вытирая лицо и шею. Босиком, в домашних штанах и просторной рубахе, прилипшей к мокрому телу.

— Боялся не успеть, — признался он с невеселой усмешкой.

— Ты помнишь, что с тобой случилось?

Блондин нахмурился, подошел к кровати и сел на некотором расстоянии от меня.

— Мы были на учениях. Кто-то закричал, я начал оборачиваться. Упал… Хм. Собственно все.

— Тебе как-то придется объяснить свое исцеление, — я не стала дальше расспрашивать. — Драу Золит считал тебя безнадежным. И не подставь мальчика, что приставили к тебе. Он не виноват, что я его усыпила.

Амет медленно кивнул.

— Останься, — попросил, пристально вглядываясь в мое лицо.

Я молчала, разглядывая его в ответ. За месяц, который прошел с переговоров, Амет словно стал старше. Даже не так. Взрослее. Ба говорила, что молодые мужчины драу взрослеют позднее, чем люди. Кажется, пришло время и этого.

— Ты останешься? — напряженно спросил он, не пытаясь приблизиться.

Я смотрела и вспоминала тот ужас, который охватил меня при мысли о его смерти. Медленно кивнула, и Амет тут же расслабился, позволил себе улыбку. Рассеянно взлохматил волосы, напомнив мне того себя, каким он был в Рейтиге. Посмотрел совсем иначе. Так, что я внезапно вспомнила, что на мне только тонкая хлопковая сорочка.

Под его жадным, внимательным взглядом я юркнула под простыню и откатилась на дальный край кровати. Когда-то мы так и спали, вот только в этот раз Амет явно не намеревался ложиться поверх. Он стянул рубаху через голову, бросил на пол. Потом погасил светильники и встал одним коленом на кровать.

— Все еще не могу поверить, — прошептал он, склонившись надо мной. Темные глаза искрились нетерпением и некоторым опасением.

Я потянулась к мужчине сама. Зарылась пальцами во влажных волосах, которые снова отросли и немного спутались, словно Амет совершенно не следил за ними. Его губы были сухими, горячими и обветренными, а поцелуи жадными, нетерпеливыми и одновременно невероятно нежными и трепетными.

Я захлебнулась в его поцелуях, словах и ласках. Цеплялась за плечи, выгибалась, стонала и, наверное, даже кричала, совершенно потерявшись в том, где я и когда я. Было важно лишь с кем.

Амет был жаден, словно пытаясь насытиться близостью, восполнить потерянные ночи и запастись ими на будущее. У меня дрожали ноги, когда я вставала с кровати, после того как мой неутомимый любовник все же уснул. Клянусь, я была близка к тому, чтобы самой его усыпить, потому что мои силы закончились на пару раз раньше, чем его. Его рука тут же дернулась в бессознательном жесте удержать меня, и я все же коснулась его, заставив крепко уснуть хотя бы еще на час.

Я прибрала все, что сочла лишним, потом открыла замок на двери, забрала флакон и представила спальню в доме Ба, куда собиралась переместиться. Вышло легко, но я в этом и не сомневалась. Сила переполняла меня — ласковая, послушная.

Я зашла за спину слуги и коснулась его. Когда уходила, слышала, что парнишка испуганно охнул и заворочался. Но я уже стояла около своей кровати и смотрела через нее в окно на занимающийся рассвет. Хоть ноги все еще и дрожали от переизбытка ощущений, усталости я не чувствовала. Напротив, была слишком взбудоражена, чтобы уснуть. Потому забрала халат и отправилась в источники.