— Прошу слова, — встал драу Зумр — мамин советник по внешней политике. — Хочу напомнить всем присутствующим, что согласно предварительным договоренностям, стороны остаются при своем. И княжество Сваргон и империя Вексерон понесли потери, к счастью, не такие страшные. Мы рады, что обеим сторонам хватило благоразумия вовремя остановиться.

Амет даже ни разу не поднял головы. Зато император улыбался и кивал на каждое утверждение.

— Потому ваш проект о переходе княжества под протекторат империи выглядит как минимум странно, — продолжил драу Зумр. — Позвольте узнать мотивы?

— Я передумал, — громко произнес Малахар. — Расклад изменился и точно не в вашу пользу…

— Объясните, — холодно вставила мама, пока император переводил дыхание.

— На моей чаше весов появились две новые гирьки, — Малахар жмурился от удовольствия. — Мой дорогой племянник вернул себе силы и пополнил ряды высших драу империи. Мой наследник силен, умен и верен своему сюзерену.

Я видела, что Амету не нравится то, что говорит его дядя. Блондин стиснул зубы и еще сильнее помрачнел.

— Поздравляю, — произнесла мама тоном «смотри не подавись».

— Вторая гирька, — сладко улыбнулся Малахар, — еще более весомая. Вы знаете о чем я, княгиня Яникс. Речь идет о вашей дочери.

— Не понимаю, что Вы имеете ввиду, император. Говорите, пожалуйста, прямо, сейчас не время для намеков.

Малахар злобно сощурился. Мама не выглядела слабой и расстроенной из-за пропавшей дочери, и это явно бесило императора.

— Ваша дочь, княжна Эникс, «гостит» в империи, — выплюнул Малахар. — И станет залогом мира между нашими странами.

— Боюсь, у вас неверная информация, — мама ядовито улыбнулась. — Я не знаю, кто именно гостит у вас во дворце, но моя дочь дома.

Я видела, что Амет поднял голову, настороженно оглядываясь, словно прислушиваясь к чему-то. Малахар вытянулся, привстав и уставился на маму. Остальные имперцы замерли, явно не зная как себя вести.

— Зачем эта ложь, княгиня Яникс? — из голоса императора исчезла вся сладость. — Я видел княжну два дня назад.

— А я полчаса назад, — мама явно наслаждалась ситуацией. Я видела, что драу Зумр подает ей знаки, явно умоляя не раскрывать карты, но княгиню несло. — Ах да, вылетело из памяти. Эни действительно была у вас некоторое время. И осталась не в восторге. Надеюсь, что пожив у нас, вы поймете, КАК нужно встречать гостей.

«Ох, мама!»

В зале повисла такая тишина, что я слышала биение собственного сердца. Амет теперь сидел распрямившись и откинувшись на спинку высокого стула. Смотрел он в мою сторону так уверенно, словно в нише пропал зачарованный полог.

— Докажите, — проскрежетал Малахар, привстав и нависнув над столом. — Пригласите княжну.

— Почему бы и нет, — беспечно кивнула мама. — Это будет уместно, все же вы своего наследника привезли с собой. Я тоже хочу похвастать дочерью. Эни, милая, подойди.

Мамины советники напряглись еще больше. Тщательно прописанный план переговоров, утвержденный самой княгиней, не подразумевал моего сегодняшнего выхода в люди. Однако, выбора не было. Я встала и сделала пару шагов, выходя за пределы защиты. Тишина из глухой стала звенящей.

Я посмотрела на Амета. Прямо и без улыбки и немного растерялась. Он улыбался. Широко, открыто и с явным облегчением. Я тихо хмыкнула, заставляя уголки губ не ползти вверх в ответ. Перевела взгляд на Малахара и едва не отшатнулась.

— Ах, забыла сказать, — весело произнесла мама, — Эни тоже недавно получила дар. Редчайший и сильный — такой, каким владели лишь первые драу. Моя девочка умеет делать разрывы.

Мама действительно гордилась и радовалась. И вообще, кажется, она единственная получала настоящее удовольствие от происходящего. Остальные драу, что наши, что имперские, находились в состоянии от «что я тут делаю, после такого свидетелей не оставляют» до «если доживу, будет чем похвастать перед внуками».

Малахар был в бешенстве. Его зеленые глаза словно выцвели, побелели от злости. Амет все также улыбался, но во взгляде появилось мрачное удовлетворение, смешанное с отчаянием.

— Вернемся к обсуждению проекта? — кашлянул драу Зумр. Все вздрогнули от тихого звука как от выстрела.

Я отступила, вернулась в нишу, которая, судя по постоянным любопытным взглядам, перестала быть потайной. Княжеству больше нечего было скрывать.

С усилием, словно проворачивая вручную огромное колесо, переговорщики старались взять себя в руки. Разговор возобновился. Только четверо драу в них не участвовали, скрестившись взглядами через стол. Малахар смотрел на маму и никак не мог справиться со злостью и разочарованием. Мамин взгляд я не видела, но готова была поспорить, что он лучится торжеством и немного ехидством. Я же поймала взгляд темных глаз с фиолетовыми вспышками и утонула в нем. Амет смотрел так, словно извинялся и прощался одновременно. А во мне росло чувство необъяснимой потери.

***Амет***

— Что за хлев нам выделили? — дядя прошелся по общей гостиной, из которой расходились двери в наши с ним спальни. Император лукавил, покои были прекрасно и дорого обставлены, просто лишены той показной роскоши, в которой тонул дворец.

Я не реагировал на его высказывания, стоял у окна и разглядывал сад. Вспомнил, как думал перелезть через забор, чтобы встретиться с Эни, и усмехнулся. Отсюда был прекрасно виден защитный контур, высоко возвышающийся над изящным забором.

Настроение было сумрачным. Письмо я отдал, но не так как рассчитывал.

— Я принесу клятву на даре, что послание будет доставлено немедленно, — сказал мне суровый драу из рода хризолитовых. Тот, что сопровождал Эни в ресторане. — И передам ваше желание встретиться с княгиней.

Настаивать так, чтобы не привлечь внимание императора было невозможно. Я отступил. Оставалось лишь надеяться, что драу Триз выполнит свое обещание.

— Комнату на двоих! Как каким-то нищим попрошайкам! — продолжал бушевать дядя за моей спиной. Вряд ли его половина отличалась от моей, так это тоже лукавство — к спальне примыкал рабочий кабинет, гардероб, уборная и комната для прислуги. Единственной общей комнатой была эта смежная гостиная.

— Пойду почитаю проект, — я оторвался от окна и скрылся в своих комнатах раньше, чем дядя нашел причину для возражений.

Проект я знал наизусть, и не верил, что княгиня может его подписать. Даже ради дочери. Условия были кабальными — полное подчинение, распределение и установление налогов и сборов через империю, воинская повинность и еще множество пунктов. Я мог заблокировать три. Хоть какая-то польза от титула наследника. Вот только какие?

— Ужин накрыт, — прошелестел слуга. — Император уже в гостиной.

Есть не хотелось, но злить Малахара не стоит, он и так на пределе. Пришлось идти.

Когда наступила ночь, и замок затих, я снова вернулся к открытому окну. Пустая кровать совершенно не привлекала. Как там мое золотистое чудо? Наверное, уже спит. И злится. А если я заставлю ее мать подписать договор, то единственным чувством, которое мне достанется, будет ее ненависть.

Внезапно меня окатило ярким ощущением, что Эни рядом. Я даже развернулся, чтобы взглянуть на кровать. Пустую, естественно. Но чувство присутствия не отпускало, хоть постепенно и ослабло до еле уловимого.

И невероятно усилилось в зале переговоров. Я на несколько раз осмотрел просторную комнату, вглядываясь в лица, хотя и понимал, что чувство — фантомное и вызвано моей тоской.

В свои невеселые мысли я погружался все глубже и глубже. Так, что мимо меня прошло начало переговоров. Вынырнул лишь, когда дядя меня представил. Малахар был в ярости. Злость сочилась из голоса, полыхала в глазах. Он явно был недоволен тем, как идут переговоры, тем, что княжеские драу выглядели спокойными и собранными. И их удивление от имперского проекта казалось каким-то наигранным. Я собрался.

И снова захлестнуло ощущением присутствия. Я внимательно посмотрел на княгиню. Все, что я знал о матери Эни говорило о том, что это импульсивная, порывистая женщина. Не могла она быть такой безмятежной, зная, что на кону благополучие дочери. А значит…