Я ей не поверил.

Я все еще не понимаю.

Потому что, если я не быстр, если я не побеждаю, если я не золотой мальчик, которого все ожидают, — тогда кто я?

Просто какой-то парень со сломанным коленом и ипотекой, которую он не может себе позволить.

Я отталкиваюсь в сторону командной площадки, лыжи стучат по твердому снегу.

Блюдо готово.

Я не уверен, что это так.

***

На стартовой площадке царит хаос.

Крики тренеров доносятся из раций. Техники в последнюю минуту возятся с настройкой воска. Гонщики в ярких костюмах проводят тренировочные старты, взрывные залпы стряхивают снег с ограждения.

Я сижу на скамейке в двадцати метрах от стартовой площадки, разминаюсь. Или пытаюсь.

Мое колено туго затянуто бандажом, стянуто так крепко, что я едва могу его согнуть. Физиотерапевт заклеил его этим утром тремя слоями кинезиологической ленты по схеме, предназначенной для стабилизации без ограничения.

Это ограничивает.

Каждое приседание отдается тупой пульсацией в моей ноге. При каждом начале тренировки сустав чувствует себя разболтанным, неустойчивым, как нечто, что раньше держалось, но больше не держится.

Я наблюдаю за другими гонщиками. Их колени сгибаются плавно, взрывно и уверенно. Мои скрипят.

На большом экране, установленном у стартовой площадки, показывают прямую трансляцию. Швейцарский гонщик только что закончил свою гонку. Чисто. Быстро. Пока что тройка лучших.

Комментаторы обсуждают трассу. Сжатие в средней части. "Неумолимый", - говорит один из них. "Мы уже видели, как двух гонщиков чуть не сбросили со своей трассы".

Я думаю о толчке, который почувствовал во время осмотра. Электрическое предупреждение с надписью осторожно.

На гоночной скорости времени на осторожность не будет.

"Reiner! Начинайте прокладывать туннель! Поехали!"

Голос стартера прорывается сквозь шум.

Я встаю, беру лыжи и направляюсь ко входу в стартовый туннель.

Мое сердце бешено колотится. Не тот, хороший. Не адреналин. Другой. Из тех, кто говорит, что это неправильно.

Подходит Томас, останавливается рядом со мной. - Ты в порядке?

-Ага.

- Колено держится?

-Ага.

Секунду он изучает меня, затем кивает. - Принеси это.

Я не отвечаю.

Стартовый туннель узкий. Ограждение с обеих сторон. Крытая дорожка, ведущая прямо к месту старта. Двое гонщиков уже внутри, ждут своей очереди. Я вижу их впереди — они потягиваются, встряхивают ногами, подбадривают себя.

Я пристегиваю лыжи у входа. Крепления встают на место со знакомым щелчком.

Я должен пройти вперед. Присоединяйтесь к очереди. Дождитесь моей очереди.

Я не знаю.

Я стою там с лыжами и палками в руках, глядя в туннель на стартовую площадку за ним.

Я слышу гудки отсюда. Обратный отсчет для гонщика, который в данный момент находится у ворот. Пять. Четыре. Три.

Затем скрежет краев. Взрыв движения. Пропал.

Следующий гонщик скользит вперед.

Приближается моя очередь.

Я думаю о Super-G globe. Четвертое место. Все еще возможно. Один идеальный забег, и я снова в нем.

Я думаю о Квитфьелле. О том, как зацепилась лыжа. Как изогнулось мое тело. То, как боль пронзает после, глубокая, режущая и неправильная.

Я думаю о лице Элизы в ванной. Ты в точности такой же, как он.

Я думаю о ее голосе. Я буду любить тебя, даже если ты больше никогда не выиграешь.

Я ей не поверил.

Но что, если она права?

Что, если я участвую в гонке, расшибу колено и проведу следующий год в реабилитационном центре, задаваясь вопросом, стоило ли оно того?

Что, если я участвую в гонке, выигрываю и все равно теряю ее?

Что, если речь идет вовсе не о земном шаре? Что, если это просто доказательство того, что я не трус?

Снова раздаются звуковые сигналы. Следующий гонщик у ворот.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Ушел.

Один гонщик опередил меня.

Тогда моя очередь.

Я хочу кататься на лыжах через десять лет.

Я наклоняюсь. Отстегиваю одну лыжу. Затем другую. Крепления отстегиваются с мягким щелчком.

"Reiner! Что ты делаешь?"

Стартер смотрит на меня от входа в туннель. Позади него появляется тренер Ляйтнер с напряженным лицом.

"Нико?"

Я беру лыжи, перекидываю их через плечо.

-Я не участвую в гонках.

- Что? Голос Лейтнера звучит резко. - О чем ты говоришь?

- Я не участвую в гонках. Мой голос тверд. Надломлен. Но тверд. - Я хочу кататься на лыжах через десять лет. Я не собираюсь губить свою ногу ради статьи ".

Он смотрит на меня. Стартер смотрит на меня. Гонщик, ожидающий впереди меня в туннеле, в замешательстве оборачивается.

Ляйтнер подходит ближе, понижает голос. - Вы уверены насчет этого?

-Ага.

Он тяжело выдыхает. Изучает мое лицо. Затем кивает, один раз, резко. "Хорошо. Давай вытащим тебя отсюда.

Рядом с ним появляется доктор, кладет руку мне на плечо. - Ты принял правильное решение, Нико.

Я киваю. Не решаюсь заговорить.

Я поворачиваюсь и выхожу из туннеля, лыжи тяжело ложатся на плечо, сердце колотится так сильно, что я чувствую, как оно подступает к горлу.

Позади себя я слышу реакцию комментаторов.

"Номер 10, Нико Райнер на старте… О, это не Нико Райнер, должно быть, произошли какие-то изменения в последнюю минуту...”

Я не оглядываюсь назад.

Я просто продолжаю идти.

Подальше от туннеля. Подальше от врат. Подальше от земного шара. Подальше от той версии себя, которую я пытался спасти.

И впервые за несколько недель мое колено - не единственное, что чувствует себя легче.

***

ÉLISE

Шатер гостеприимства "Вектор". Экраны на каждой стене показывают прямую трансляцию гонки. Предполагается, что я координирую встречу спонсоров с планшетом в руке, вычеркивая спортсменов из списка по мере их прохождения.

Но я не смотрю на список.

Я смотрю на экран.

Вот-вот появится номер нагрудника Нико. Номер 10. Они только что показали его имя на графике порядка старта. Четвертый в зачете Super-G. Если он победит или даже финиширует вторым, он все равно может получить глобус.

Мой желудок скручивается в узел.

Голос комментатора прорывается сквозь шум в палатке.

"Номер 10, Нико Райнер на старте... О. Это не Нико Райнер. Должно быть, произошли какие-то изменения в последнюю минуту..."

Я замираю.

На экране обновляется графика. Рядом с его именем мигает DNS. Не запустился.

На секунду в палатке становится тихо. Затем начинается шепот.

- Райнер поцарапался?

- Должно быть, из-за колена.

"Черт возьми. Значит, Россье получает глобус в супер-Джи".

Я смотрю на экран, сердце бешено колотится.

DNS.

Не заводился.

Что случилось?

Моя первая мысль - паника. Ударился ли колено на разминке? Он упал? Он ушибся?

Я хватаю телефон, открываю приложение "Хронометраж в прямом эфире". Его имя там зачеркнуто, время не указано. Просто напишите холодными, клиническими буквами.

Рядом со мной появляется Марко с планшетом в руке. - Ты видишь это? Райнер вышел.

- Да. - Мой голос звучит отстраненно. Не мой.

- Разумный поступок, наверное. Парень хромал на досмотре. Нет смысла рисковать.

Я киваю. Не решаюсь заговорить.

На экране следующий гонщик уже у ворот. Гонка продолжается. Мир движется дальше.

Позже я делаю перерыв.

Я выхожу из палатки, подальше от шума, и прислоняюсь к забору.

У меня дрожат руки.

Я снова беру телефон, листаю социальные сети. Сообщения уже хлынули потоком.

Нико Райнер проиграл в финале. Травма колена слишком серьезная?

Золотой мальчик уходит. Его сезон закончен?

Райнер царапается в последнюю минуту. Потерял самообладание?