Тренер Ляйтнер уже на площадке с планшетом в руке, осматривая площадку, словно прикидывая риск. Врач команды стоит в двух шагах позади меня, нависает надо мной, ничего не говоря, но и не уходя.
- Как самочувствие? - спрашивает он.
"Прекрасно".
"Нико".
- Все в порядке. Просто затекло после дороги.
Он не выглядит убежденным. Лейтнер тоже.
Брендинг Finals присутствует повсюду. Баннеры. Постеры. На экранах высвечиваются основные моменты и турнирная таблица. Я должен чувствовать возбуждение. Мотивирован. Готов.
Вместо этого я просто чувствую... тяжесть.
Томас выходит из автобуса позади меня, потягивается и улыбается горам. - Готов к этому?
-Ага.
- Колено в порядке?
-Ага.
Секунду он изучает меня, затем хлопает по плечу. - Тогда давай купим тебе глобус.
Я киваю. Не отвечай.
Ляйтнер указывает нам на жилые помещения команды. Я хватаю свою сумку, перекидываю ее через плечо и следую за ней.
Скоба впивается мне в кожу с каждым шагом.
***
ÉLISE
Я сижу в задней части шаттла с сумкой для ноутбука на коленях и смотрю в окно, откуда открывается вид на Ленцерхайде. Баннеры. Толпы людей. Палатки для гонок. Финишная зона уже гудит, хотя гонки начнутся только завтра.
"Первое задание", - говорит Марко, старший пиар-менеджер, сидящий напротив меня. "Нервничаешь?"
- Немного.
"Не стоит. У тебя все получится. Просто радуй спортсменов, подпитывай СМИ и не позволяй никому плакать на камеру. Ты здесь для того, чтобы научиться не принимать решений",
Я улыбаюсь. Киваю. Моя куртка "Вектор" на ощупь жесткая и новая, шнурок на шее все еще непривычен.
Шаттл заезжает в зону аккредитации. Я хватаю свою сумку, выхожу вслед за Марко и сразу же оглядываю толпу.
Я не хотел. Но я хочу.
Вспышка красного. Спортивный костюм австрийской команды. Кто-то высокий, двигается скованно, ставя одну ногу.
У меня сжимается в груди.
Нико.
Он на другом конце площадки, рядом с автобусами команды, в окружении тренеров и обслуживающего персонала. Отсюда я не вижу его лица. Только его очертания. То, как он двигается.
"Élise?" Марко ждет у входа в палатку.
Я отворачиваюсь. Следую за ним внутрь.
Моя первая задача - зарегистрироваться в гостиничной палатке "Вектор". Ноутбуки. Зарядные станции. Кофемашина. Стена с экранами, на которых транслируются прямые трансляции с разных ракурсов курса.
"Это домашняя база", - говорит Марко. "Спортсмены будут проходить поочередно для съемок контента и встреч со спонсорами. Твоя работа - следить за тем, чтобы они соблюдали график и не чувствовали себя несчастными ".
-Понял.
Он протягивает мне планшет с расписанием на день. Три спортсмена. Два выступления в СМИ. Активация одного спонсора.
Я прокручиваю имена.
Нет Нико. Он Айсверк, а не Вектор.
Я выдыхаю.
- Ты в порядке? - Спрашивает Марко.
- Да. Просто начинаю ориентироваться.
Он кивает, уже переходя к следующему заданию.
Я бросаю взгляд на экраны. На одном из них показана трасса Super-G. Крутая. Быстрая. Техническая. Такой курс, который наказывает за ошибки.
На такой трассе Нико не должен участвовать в гонках с наполовину зажившим коленом.
Я закрываю планшет и принимаюсь за работу.
***
НИКО
Лыжи под ногами кажутся мне неподходящими.
Не сами лыжи. Они идеальны. Недавно натертые воском, края острые, точность, о которой мечтают мастера по воскам. Но мое тело их больше не распознает. Как будто я надеваю на ноги кого-то другого. У меня пять дней тренировок с ногами.
Странно, но колено болит сильнее, когда я хожу пешком, чем когда катаюсь на лыжах. Но тренировки - это одно, а гонки - другое. Я пропустил тренировочные заезды по скоростному спуску, так как я достаточно глуп, чтобы участвовать в гонках на сверхгиганте и гоняться за глобусом. Не буду рисковать ни в какой другой гонке, весь земной шар все равно вне моей досягаемости.
Я поднимаюсь на вершину трассы Ленцерхайде Super-G с шестами в руках, под моим гоночным костюмом туго пристегнуты ремни безопасности. Врач команды наблюдает со стороны, скрестив руки на груди. Он ничего не говорит. В этом нет необходимости.
С медицинской точки зрения я могу оправдать вас при определенных условиях. Думайте о следующих десяти годах, а не о следующих десяти днях.
Я отбрасываю эту мысль и отправляюсь на осмотр.
Первый участок мягкий. Широкие повороты, хорошая видимость, ничего слишком агрессивного. Я медленно скольжу по нему боком, изучая линию, запоминая подачу.
Колено в покое. Пока.
Затем начинается бросок вслепую.
Я останавливаюсь на вершине, воткнув шесты, и смотрю вниз. Спуск крутой. Во время гонки вы бы упали прямо в нее, позволили гравитации сжать ваши ноги, а затем вырвались бы с другой стороны.
Я осторожно соскальзываю вниз, задевая края, ощупывая каждый угол рельефа. Мой вес смещается вперед, когда я вхожу в компрессию, давление в квадрицепсах нарастает, и колено посылает предупреждение. Не боль. Просто ... осознание. Шепот, который говорит: осторожнее.
Я сбрасываю скорость. Боковое скольжение замедляется. Выхожу из сжатия, представляя, каково это было бы на гоночной скорости.
Позади меня Томас скользит боком по тому же участку. Даже при осмотре его движения агрессивны. Уверен. Изучает местность, как будто уже планирует атаку.
Так, как я привык.
Я продолжаю идти.
Открывается средняя секция. Длинный траверс, затем серия плотных ворот на крутом наклоне. Именно здесь гонка выигрывается или проигрывается.
Я боком проскальзываю через ворота за воротами, запоминая ритм. Раз. Два. Три. Четыре. Поворот. Поворот. Поворот.
На третьих воротах я переношу вес, чтобы проверить угол, и колено посылает еще один толчок. Резкий. Электрический.
Я останавливаюсь. Секунду стою неподвижно. Дышу.
Это всего лишь проверка. Ты едва двигаешься.
Но позже сегодня я буду ехать на этом участке со скоростью 100 километров в час. Позже у меня не будет времени сбавить скорость.
Эта мысль камнем лежит у меня в груди.
Тренер Ляйтнер ждет на финише. Руки скрещены. Лицо напряжено.
- Как самочувствие? - спрашивает он.
- Хорошо. Снег твердый. Трасса чистая.
- Я спрашиваю о твоей ноге.
Я встречаюсь с ним взглядом. - Все в порядке.
Он мне не верит. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть, по тому, как он смотрит на доктора, стоящего в нескольких метрах от него.
- Нико. Его голос понижается. Теперь он серьезен. - Либо ты катаешься чисто, либо не катаешься. Никаких героических реплик. Не отправляй все вслепую. Ты понимаешь?
- Я понимаю.
- Я серьезно. Я не собираюсь рисковать своей карьерой, чтобы ты разбился в погоне за блестящим глобусом.
Слова даются мне труднее, чем я ожидал.
- Я ничего не доказываю, - говорю я. - Я участвую в гонках.
- А ты? Он изучает меня. "Потому что с того места, где я стою, это выглядит так, как будто ты пытаешься выиграть то, чего уже нет".
Я не отвечаю.
Он вздыхает, качает головой. - Увидимся завтра на старте. Не будь глупой.
Затем он уходит.
Я с минуту стою там, не снимая лыж, и смотрю на финишную зону.
Курс теперь выжжен в моих мышцах. Каждый поворот. Каждое сжатие. Каждое место, где я обычно позволяю ему летать.
Но и страх тоже.
Не тот, хороший. Не тот адреналин, который делает тебя быстрее. Другой. Из тех, что шепчут, что, если.
Что делать, если колено не выдержит в середине поворота?
Что, если я снова разобьюсь, на этот раз сильнее, и это будет не частичный разрыв, а что-то похуже?
Что, если я сойду с дистанции и никогда не вернусь?
Я думаю об Элизе. Выражение ее лица в ванной. То, как она сказала, что будет любить меня, даже если я больше никогда не выиграю.
