После этого мы остаемся там, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, пока пот остывает на нашей коже, а гондола продолжает свой неуклонный подъем к леднику наверху.

Я опускаю ее на землю. Ее ноги дрожат. Она сжимает мои руки.

"У нас только что был секс в гондоле", - говорит она, затаив дыхание.

-Ага.

Она смеется. Поправляет брюки. Я застегиваю костюм, привыкаю.

В поле зрения появляется верхняя станция.

Мы выглядим ужасно, а запотевшие окна - безмолвные свидетели того, что только что произошло. Мои ноги дрожат, и мне становится по-настоящему не по себе.

Потому что, когда я выхожу на улицу и острый ледниковый воздух обжигает мою разгоряченную кожу, я чувствую, что могу делать все, что угодно. Быть кем угодно. Потому что мы вместе.

Мы разобрались с этим.