Что-то теплое вспыхивает у меня в груди, но это заглушается холодным подсчетом, уже прокручивающимся в голове. 900 евро. Плюс ее билет на поезд. Плюс еда, потому что она уже три дня не ест крендельки со стадиона.

- Позволь мне хотя бы оплатить расходы на отель, - говорю я.

"Нико..."

"Я не позволю своей девушке спать в хостеле, пока я нахожусь в снобистском гоночном отеле".

Она колеблется, затем кивает. - Хорошо. Спасибо.

Я открываю свое банковское приложение. Перейдите к балансу. Все в порядке. В этом сезоне я выиграл достаточно призовых денег, чтобы забронировать отдых в отеле. Я могу рассказать об этом.

- Вообще-то, - говорит она, продолжая листать. - В соседней долине есть более дешевый вариант. Целль-ам-Зее. Примерно сорок минут езды на машине.

- Сорок минут?

- Все не так уж плохо.

"Вам пришлось бы садиться на автобус каждый раз, когда вы хотели приехать на место проведения, или ездить на машине каждый день".

- Я не возражаю.

Хотя я знаю. Я вспоминаю, как она ждала на автобусной остановке на холоде или уезжала после того, как мы попрощались, посреди ночи.

И холодный ужас сжимает мне горло при мысли о том, что СМИ узнают об этом, о холодной улыбке ее отца, когда он увидит статью.

"Просто закажи ближайший", - говорю я. "Я все оплачу".

Она смотрит на меня. - Ты уверен?

- Да. Все в порядке.

Это нехорошо. Но я не знаю, как сказать это, не признав того, в чем я не готова признаться.

Она переходит на страницу бронирования. Вводит данные своей карты. Пауза.

- Подожди. Черт.

-Что? -спросиля

"Я ошибся датами".

Я наклоняюсь. Она искала с четверга по субботу. Но гонка в субботу. Ей придется проверить утро гонки.

"Хорошо, тогда ищи субботний вечер".

Она уже листает страницу, ищет. Ее лицо бледнеет.

"В субботу вечером свободных мест нет".

- Что значит "ничего"?

- Я имею в виду, все распродано. Полностью. Все отели в радиусе двадцати километров.

Я смотрю на экран. Она листает. Каждый список показывает одно и то же: Свободных мест нет.

- Может быть, я смогу поселить тебя в отеле команды. У них иногда бывают переполненные номера ...

-Нико, не надо.

- Или я могу спросить Катарину, если...

- Нико. Ее голос срывается. - Прекрати. Все в порядке. Я просто останусь дома.

Она просто ведет себя разумно. И я ненавижу это. Она не обязана быть разумной. Не в том, что касается денег, не в том, что касается отелей и поездок. Ей никогда не приходилось. И теперь, под моим присмотром, она должна это сделать.

Она закрывает ноутбук. Встает. Подходит к раковине и начинает мыть чашку с чаем, хотя она и так чистая. Я остаюсь за столом и смотрю, как она стоит у раковины. Ее плечи напрягаются, и внезапно все это кажется мне тяжестью, которую я не могу нести.

“ Ты так легко отказываешься от времени, проведенного со мной? Многозначительно спрашиваю я.

Потому что, если я ничего не скажу, мои чувства сокрушат меня.

Она медленно поворачивается ко мне лицом, ее глаза холодны. - В чем именно ты меня обвиняешь, Нико?

Откуда мне знать, черт возьми.

“Я не знаю”, - говорю я. “Возможно, вы продолжите поиски или потребуете, чтобы я спросил федерацию о свободных комнатах или...”

- Это всего лишь выходные, Нико, у тебя и без того забот хватает, чтобы организовывать мою дорогостоящую поездку.

Вот она, истинная причина всего этого. Она думает, что у меня и так забот хватает.

“Позвольте мне самому судить об этом”, - хладнокровно отвечаю я.

“Нет, я не буду”, - парирует она. “Мы пара, мы в этом вместе. Вот почему я хотел устроиться на работу, чтобы быть полезным”.

“Заткнись уже нахуй насчет этой работы!”

Она делает шаг назад, широко раскрыв глаза, прежде чем прищуриться.

"Ты злой, и это не из-за отеля”, - говорит она ледяным тоном. Это более холодный голос, чем я помню по нашим первым встречам, это голос Моро.

- Тогда о чем это? - Спрашиваю я.

"Ты злишься, потому что я встретил свою мать, и моя семья увидела, что мне приходится делить счет”.

Эти слова ударили, как пощечина.

—Я не...

"Да, это так. Ты не мог пригласить меня на ланч с моей матерью. Ты не можешь отвезти меня в Заальбах. Так что теперь ты срываешься, потому что чувствуешь, что потерпел неудачу, и возлагаешь на меня вину за то, что я вообще хотел быть там ".

Я открываю рот. Закрываю его.

Она не ошибается. Меня не было здесь, чтобы помочь ей с матерью, я не смог починить Заальбах, и теперь я пытаюсь выиграть спор, а не гонку.

И я не знаю, как это исправить.

Она качает головой, поворачивается обратно к раковине. "Просто ... забудь об этом. Я останусь дома. А ты сосредоточься на своей гонке".

Я сижу, положив руки на стол, стиснув зубы, и смотрю, как она в четвертый раз моет одну и ту же чистую чашку.

Позади меня гудит холодильник. Лязгает радиатор.

Я не могу отремонтировать отель. Я не могу взять свои слова обратно. Я не могу сделать обед ее матери менее неловким или вкладку LinkedIn исчезнуть с ее экрана.

Но есть один язык, на котором мы оба говорим. Одна вещь, которая всегда срабатывала между нами.

Я встаю. Подхожу к раковине. Обвиваю руками ее талию сзади.

Она напрягается. Не оборачивается.

"Élise."

- Я не в настроении.

- Ну же. - Я прижимаюсь губами к ее шее, прямо там, где, я знаю, ей это нравится. - Не будь такой.

Она ставит чашку на стол. Резко. - Например?

"Холодно".

- Мне не холодно. Я зол.

"Тогда позволь мне это исправить".

Она поворачивается в моих руках, смотрит на меня. Ее взгляд острый, настороженный. "Ты не сможешь исправить это сексом, Нико".

- Может, я и не пытаюсь ничего исправить. Я наклоняюсь, прикасаюсь губами к ее губам. - Может, я просто хочу тебя.

Это не совсем ложь. Я действительно хочу ее. Я всегда хочу ее.

Но я также хочу ту ее версию, которая тает под моими руками. Ту, которая забывает сердиться, когда я правильно прикасаюсь к ней. Тот, чьим желанием я умею владеть, даже когда все остальное ускользает у меня сквозь пальцы.

Она не отвечает на мой поцелуй. Просто стоит и смотрит на меня, как будто пытается понять, что я делаю.

"Нико".

"Да?"

"Это не сработает".

-Ачего нет?

"Ты ведешь себя как придурок, а потом пытаешься соблазнить меня, чтобы я забыл об этом".

Я слегка отстраняюсь. - Я не вел себя как мудак.

- Да, так и было.

Тишина.

Я провожу рукой вверх по ее боку, под толстовку, которую она у меня украла. Ее кожа теплая. Она не останавливает меня, но и не наклоняется к ней.

- Иди в постель, - бормочу я.

- Я не хочу этого делать.

"Лжец".

Ее челюсть сжимается. "Не надо".

- Чего"Неделать"?

"Не делай вид, что знаешь, чего я хочу прямо сейчас".

Но я знаю. Я знаю ее тело. Я знаю, как у нее перехватывает дыхание, когда я касаюсь ее ребер, как смягчаются ее глаза, когда я поднимаю ее запястья над головой, как она забывает обо всем остальном, когда я заставляю ее кончить.

Я снова наклоняюсь, касаясь губами ее уха. - Я точно знаю, чего ты хочешь.

Она отталкивает меня в ответ. Не сильно. Ровно настолько, чтобы между нами образовалось пространство.

- Нет, - тихо говорит она. - Ты знаешь, чего я раньше хотела. Когда это было просто. Когда мы были просто двумя людьми, которые не могли оторвать друг от друга рук.

- Мы все еще такие.

- А мы что?

Она смотрит на меня. Действительно смотрит на меня. И я вижу в ее глазах то, чего не хочу видеть.

Сомнение.

"Я не твоя, Нико. Я не то, что ты можешь использовать, чтобы что-то доказать самому себе".