— Это же несправедливо! — возмутилась я. — двадцать выстрелов против семи. Нечестно!

— Болеешь за Грю? Правильно, детка, — хмыкнул шериф. И подмигнул мне нахально. — Коронер моложе, легче и быстрее стреляет. Наш богач терпеливее и стрелок меткий. Кстати, к началу представления он уже выпустил четыре заряда. Я насчитал остаток на нынешний момент: одна пуля сорок пятого против трех гаусс-патронов.

Он вытянул шею в сторону центрального входа в Дом:

— Эй вы! Помириться не хотите?

— Он предал мою сестру! Пусть женится, и я его прощу, — подал голос богач и брат Аделаиды.

— Идите оба в жопу! — прокричал грубиян Маркс. — Прошу прощения у дам за прямоту. Я никому ничего не обещал и не должен! А вот ты, имперская морда, оскорбил мою девушку! Выползай на коленях из Дома и умоляй себя простить.

И он рассмеялся. Раздался глухой, почти неслышный хлопок из гауссовки. Грег заткнулся. Все, кто был в саду перед домом, в страхе замолчали.

— Ты живой, мой бывший друг и любитель шлюх из Аленького цветочка? Кто твоя девушка сегодня? — встревоженно пробасил Америго.

— Дешево хочешь отделаться, заботливый братец! — все с облегчением услышали бодрый баритон коронера. — Зачем ты обидел мою малышку Ло?

— Когда это девчонка успела стать твоей? — заревел здоровяк Натан.

Красавчик Грю не ответил.

Раздался пистолетный выстрел, грохот, разбитие стекла и Маркс сказал:

— Я слушаю. И все слушают. Начинай, придурок! Или я выпущу тебе мозг на стенку, клянусь.

— Прости меня, Ло, — прохрипел Америго.

Заряд короткоствольного гаусс-гана ударил в медный гонг над стойкой. Последний патрон. Все разом загалдели и ринулись в Дикое Сердце.

Разгром царил полнейший. Как два человека за двадцать минут смогли разнести солидное заведение? Голд хватался голову и охал. Америго лежал на полу возле стойки с кровавой левой штаниной. Маркс сидел рядом, подпирая его голову. Держал разряженный гаусс противника в левой руке. Крови на нем было многовато. Я мгновенно испугалась, что Грег ранен в живот.

— Не бойся, Ло, сплошные царапины. Лучше поцелуй меня. Иди сюда, — бледный, как полотно, коронер улыбался. И не спешил подниматься на ноги.

Я подошла и Вильсон со мной. Вместе мы подняли мужчину вертикально. Я не успела увернуться, и Грег звонко чмокнул меня в щеку.

— Надеюсь, вечером мне достанется поцелуй поинтереснее, — ухмылялся он.

— Вечером к тебе нагрянет подружка температура и заряд антибиотиков в задницу, — проворчал фельдшер неотложной помощи, освобождая меня от тяжелого мужского тела. — Но сначала наш общий друг шериф засадит тебя в камеру.

— За что? — удивился Вильсон.

— За поединок, — ответил эскулап.

— Эти двое чистили оружие и нечаянно чуть не убили друг дружку, — солидно проговорил законник. — Неси первого неумеху в тринадцатый номер и перевяжи хорошенько. А второй пусть домой отправляется. У него свой доктор есть.

Я чуть рот не открыла, балдея от простоты решений. Но почему в тринадцатый? Я оглянулась на хозяина Дома. Голди подсчитывал ущерб. Счет намеревался послать Америго, как проигравшему.

Коронера уложили в тринадцатый апартамент. Как он не трепался, а все случилось, как предсказывал фельдшер. Антибиотики сбили лихорадку и отправили беспокойного мужчину в объятия Морфея.

— Посиди тут, девочка, — велел мне Вильсон, поднимаясь за мной следом в «бендешку». — Голд закрыл Дом до завтра, ты на ресепшене не нужна. Отсюда приглядишь за раненным и поспишь заодно. Вот.

Он протянул мне тоненькую золотистого цвета трубочку.

— Свистнешь, я услышу. И прибегу, если что, — папаша Вильсон улыбнулся и погладил меня по голове.

— Зачем вы позволили мужчинам устроить этот цирк? — я с самого начала хотела спросить.

— Какой еще цирк? — изобразил удивление шериф, впрочем, не сильно старался. — Причем тут я? Этим двоим давно надо было выпустить пар. Или ты считаешь, что мордобой лучше честной дуэли?

— Они могли убить друг друга! — воскликнула я, одновременно понимая, что это вряд ли.

— Зачем? Парни дружат уже лет десять. Даже после того, как у них случилась одна жена на двоих, Натан и Грег не поссорились толком. Аделаида их носами сталкивает, это правда. Так ты стакан воды принесешь раненому, Ло?

Я поспешно кивнула. Притащила плед и подушку из своей комнаты в аппаратную, запаслась сладким чаем и парой бутеров с сыром. Я не очень поняла, почему я не могу ухаживать за спящим Марксом в его номере, а должна следить на мониторе. Но переспрашивать не стала. Не хотела выглядеть полной дурой перед Вильсоном. В том, что он ничего не делает просто так, я убеждалась не раз.

К тому же, великолепная гадалка Изергиль совсем не простаивала. Очередь за ее волшебными советами и причиндалами продолжала виться до самой лестницы на улицу. Следить за работой самой популярной прорицательницы — это отдельная песня. Как бы глазок камеры в ее апартамент прочистить? И тут меня осенило! Все гениальное просто. Если нельзя отмыть глаз у той, что есть, то можно легко засунуть еще одну. Я дождалась, когда почтенная женщина отчалит в буфет за разными надобностями, вроде бесплатной для нее лично бутылочкой Амаретто, влезла к ней снаружи через окно. Я даже не вся целиком запихнулась. Я ловко втиснула спицу с капсулой в букет на стене. Да здравствую я, ловкая шпионка!

Я по той самой пожарной лестнице, что чуть не угробила меня в начале моей здешней жизни, вернулась к себе под крышу.

— Куда носилась? — раздался голос из кресла в самом углу.

Я чуть не уписалась.

— Подглядывала в окно, — честно полупризналась я.

— И что там? — самая ловкая из женщин сняла с головы серое покрывало.

— Дикое Сердце не пришел. Пока, — хмуро сказала я. Ни за что не признаюсь ни в чем!

— А он что, обещал тебе? — ледяным голосом поинтересовалась Изергиль.

Она подошла к окну, из которого я появилась. Стучала красными каблуками звонко по полу. Как же я ее на лестнице не услышала? Женщина выпростала руку из-под серой накидки и пощупала пожарную лестницу. Помолчала. Простучала, как кастаньетами, каблуками на выход. Обернулась:

— Поймаю, когда шпионишь, голову откушу!

Ага. Я подождала пока дверь встанет на место плотно. Много вас таких ловких, головы откусывать! Ты сначала поймай.

— Так я стакана воды дождусь?

Я аж подпрыгнула. Забыла напрочь, что микрофон в тринадцатом нумере включен. Я села в кресло к камере. Маркс улыбался.

— Девочка Ло! Толстяк обещал, что ты будешь поить меня и кормить.

Я улыбнулась коронеру в ответ. Выглядел он бледновато, но гораздо лучше, чем парой часов до.

— Я сейчас спущусь, — пообещала я.

И заглянула в комнату гадалки. Моя камера в букетике сухих роз на стене отменно давала картинку.

Изергиль Максимовна распивала чаи с Аделаидой Америго. Я удивилась. Машинально и не глядя, я подкрутила скроллер на боковом мониторе. Том самом, что показывал оба крыльца в Дом Судьбы. Никакого прохода бывшей девушки коронера по лестницам он не отразил. На метле она прилетела, что ли? Через мою лестницу она точно не поднималась.

— Ты заснула, Ло? Чаю мне принеси, — напомнил о себе Грю.

Я взяла большую кружку из двойного стекла, которую он как-то принес сюда да так и не удосужился забрать, обдала ее кипятком из ведерного термоспота, насыпала заварки из жестянки, принадлежавшей, по-моему, шерифу Вильсону, в яйцеобразное заварное ситечко, моя личная вещь, память об интернате. Заварила чай. Бутеры я не успела вынуть из бумаги. Бросила в кружку два куска рафинада. Подумала и добавила еще один. Наверняка Маркс любит сладкий чай. Такие красавчики, как наш коронер, обожают сладкое. Я нашла большую плоскую деревянную тарелку и удачно пристроила ее вместо подноса. Высокий стакан с холодной водой, дымящаяся кружка с чаем и сверток с хлебом. Все, кажется.

— Я с самого начала хотела убить эту мелкую шлюху, — доложил мне резкий голос Аделаиды из рабочего кабинета гадалки. Элегантное контральто исчезло без следа.