— Совершенно бессмысленная затея, — возразила ей гадалка.

Я вернула увесистый поднос обратно на стол. Мелкая шлюха?

— Твой Грю, как все мужики, всегда западает на новеньких. Смирись, Ада. Давай лучше…

Я не узнала, что лучше для мадам Горькой.

— Опять! — зарычала Аделаида и пулей вылетела из комнаты.

Я перевела глаза на апартаменты. Болезный Маркс обнимался с барышней, судя по красным каблукам, эпично торчащим из-под юбки, обитательницей Аленького цветочка.

Я схватила поднос и полетела следом.

Закатный солнечный луч отразился от белой стали скальпеля прямиком мне в зрачок. Я ослепла на миг. Не задумываясь, я выплеснула кипяток из чашки на голову Аделаиде. она закричала и рыбкой нырнула вперед. Грег успел спрятать за спину девушку и удар достался ему. Ревнивая убийца снова издала крик и бросилась в угол. Туда, где, я знала, темнеет пятном на обоях Кольцо перехода. Коронер, истекая кровью, ринулся за ней. Мне ничего не оставалось, как отправиться следом. Я успела ухватить его за ледяные пальцы.

— История, леденящая кровь! — объявил Вильсон.

Тихим субботним вечером мы сидели во внутреннем дворике Дома судьбы. Я и Тим накрыли ужин и наполнили бокалы всем, кто чем желал. Голд сегодня проставлялся. После того, как шериф и коронер задержали Дикое сердце, наше заведение бешено прославилось. Аншлаг пер такой, что даже участникам событий не удавалось толком посидеть и поболтать. Шериф Вильсон получил Большую золотую медаль, Маркс — очередное звание и повышение. Голди и мадам Изергиль гребли деньги лопатой, торгуя пивом и зигзагами судьбы. Даже Тимоти поимел свой гешефт, набрав сотню ка фолловеров в своем блоге. И теперь посмеивался надо мной.

— Одна малышка Ло ничего не нахайпила в громком дельце. Не зря маньячка Америго прокляла ее. Бедная девчуля, — Тим извернулся и чмокнул меня в щеку.

— Но-но! — тут же среагировал Грег, поймал запястье и попытался усадить меня к себе на колени. Тут уж проявила чудеса изворотливости я и сбежала. — Не любишь ты меня, Ло.

— Слишком большая очередь, — пошутила я. Села на другой конец стола.

Вильсон засмеялся. Маркс поднял руки вверх и в отчаянии опустил на красивую башку. Подавальщик дурашливо закудахтал.

— Вечно ты торопишься с выводами, малыш, — снисходительно заметил хозяин заведения. — Вилли! Ты начал говорить. Рассказывай.

— Я всегда говорил, что Маркс дурак, — неожиданно сказал шериф, прихлебывая портер из оловянной тяжелой кружки.

— Спасибо, — кивнул Грю, стукаясь своей бутылкой миллера о мою.

— Заткнись, — миролюбиво посоветовал ему Голди.

— Ничего нет страшнее оскорбленной женщины. Особенно, если это Ада Америго. Сколько она его выходки терпела?

— Да уж! Досталось ей бедной от мальчика Грю, — кивнул тяжелой башкой карлик, — начиная еще с Марселлы.

— Кто такая Марселла? — я сразу сделала любопытные ушки топориком.

— Марселла была женой Натана. Он привез ее из Академии вместе с сестрой. Планировалось, что красавчик Гринч женится на Аде, и они станут долго и счастливо дружить семьями. Но он сделал финт ушами: соблазнил обеих. И увел красавицу блондинку у лучшего друга, оставив за собой брюнетку Аду. Вот зачем было устраивать бардак, Маркс?

— Я покаялся! Я виноват! — выступил коронер и швырнул пустую бутылку из-под пива в ящик для мусора.

— Еще бы ты не покаялся! — сказал здоровяк Натан, усаживаясь между мной и Грегори на дубовый табурет.

Я с интересом посмотрела на мужчин. Я слышала о таком наказании в Империи: Общественное покаяние. Архаичная мера. Ее нечасто применяли, особенно в сторону государственных служащих. Касалось наказание обычно преступлений против морали и совести. Наверное, для того, чтобы жители Великой Империи вспоминали, что мораль и совесть еще существуют. Как коронер согласился пройти такую древнюю процедуру?

— Это все дела старые, — Джонни похлопал по столешнице тяжелой ладонью. — Скажи нам лучше, Вилли, когда ты понял, кто Дикое Сердце и как его ловить?

— После второй жертвы из Аленького цветочка. Но мне интересно было другое, шериф развернулся и посмотрел на меня.

— Вы искали своего агента хомо верус, — сразу ответила я, как хорошая ученица.

— Да, моя золотая умница, — Вильсон потрепал меня по руке, — когда я убедился, что имею дело не с самим Сердцем, а с кровавым имитатором, я какое-то время надеялся, что убийца мужчина. Все-таки женщины не очень любят пачкать руки и платье в крови. Но когда в деле возникли подруги Маркса из известного всем борделя, то многое сразу стало понятнее.

— Значит, ты знал, шериф, кто вырезал сердца вначале? — проговорил коронер.

— Я все знаю в своем хозяйстве. У меня был один-единственный агент эйч-ви, он водил меня за Грань. Приходилось мириться с его гастрономическими пристрастиями. Но твоя подружка, Маркс, угробила моего человека, чтобы он не мешал ей резать бедняжек.

— Послушай, Вильсон, — повернулся к шерифу Натан Америго, — моя сестра готова поработать с тобой…

— Благодарю покорно, — тут же сделал охранный жест толстяк, — твоя сестрица чудесно смотрится в Святой Каталине на четвертом уровне. Советую ей вести себя примерно и пусть копит на памятник малышке Ло.

— За что? — искренне изумился Тим. Сел на подлокотник моего стула. Лапу на плечи мне положил.

— Грабли от девчонки убрал! — громко сказал грубиян коронер, не отрывая взгляда от Вильсона. — За что памятник, законник?

— Ты-то почему спрашиваешь, эскулап-развратник? — рассмеялся шериф. — Кому знать, как не тебе. Аделаида получила пожизненное со снисхождением за спасение жизни государственного служащего в экстремальных обстоятельствах. А спасла тебя малышка Ло. Наша волшебница эйч-ви протащила тебя через Кольцо Перехода, и дыра в твоем животе исчезла! Ты жизнью обязан девчонке, Грег!

— А я всегда говорил, что у Ло есть секрет, — улыбнулся Натан, — и мы с Голди кое-что придумали. Предлагаю всем выйти на дорогу.

— Да. Ло, девочка моя, пойдем с нами. Мы со стариком Америго приготовили для тебя одну штуку. Тебе понравится.

Хозяин Дома Судьбы подал мне руку. Лицо имел самое загадочное. И потому смешно задирал брови на лоб и морщил нос.

— Все идем смотреть. Маркс возьми револьвер. Лучше кольт, он громче.

— Зачем? — я обвела друзей глазами по кругу.

— Для салюта, звездочка моя, — хохотнул толстяк шериф.

Мы вышли через боковую калитку на старый объездной участок дороги, которым пользовались редко. Дом Судьбы выходил сюда тем самым злополучным крыльцом, на котором Ада Америго, она же Дикое сердце, так любила раскладывать потрошенных несчастных жертв ее черной ревности.

На дороге стоял самолет. Изрядно поцарапанный и много раз перекрашенный бывшими владельцами. Но сквозь слои краски упрямо проступали наивно распахнутые глазки, неизвестно, когда и кем нарисованные на лице старинного дрэгонфлая.

— Стрекоза, — слово само вырвалось. Я сглотнула ком в горле. — Привет, девочка!

Провела пальцами по теплому пыльному фюзеляжу.

— Вы знакомы? — улыбнулся Грю, обнимая меня за плечи.

— Мы подлатали самолетик вместе с Натаном, — сказал Джонни, — я угробил на это дело твои империалы, девочка. Ты ведь не в обиде?

— Это мне? — я не могла поверить.

— Да, дорогая. Я решил принять тебя на службу, — Вильсон подобрался близко. Обдал запахом темного пива и чесночных сухарей. — Мне нужен помощник, как ни крути.

— Вот ключ от штурмовика. Прими с нашей искренней благодарностью, девочка Ло, — Голди протянул мне здоровенный чугунный ключ от неизвестного замка.

Я расцеловала его в ответ. Сразу полезли обниматься остальные.

— Не знаю, что ты будешь делать с этой рухлядью, Ло, — сказал, улыбаясь, Грегори Маркс. — в этом городишке нет летных школ. По-моему, абсолютно идиотская идея.

— А кто ее предложил?

Я не могла себя заставить на шаг отойти от Стрекозы.

— Это старуха Изергиль нас надоумила, — сказал Джонни, — И настаивала. Я привык ей верить. Ты довольна, детка?