Ага. Коронер сказал «коллеги». Шериф, карлик, офицер. Кто еще? Кто прячется в темноте?

— Ты интересно начал, Грег, — женский голос привел меня в замешательство, — продолжай. Я поддерживаю твое предложение о безоговорочном алиби для нашего штаба. Разговор про премию меня не интересует. Я предлагаю составить план поимки. Дикое Сердце может запросто появиться нынешним вечером.

— Губер вечно боится, что кто-то украдет его лавры и покусится на славу безупречного правителя! Я хочу объявить награду за душегуба! Тогда его совсем необязательно ловить живым! Мертвым даже лучше!

Брат и сестра Америго вышли из тени и подошли к Марксу. Оба разодетые в алые френчи с золотыми пуговицами и черные штаны в обтяжку. Встали по обе стороны от коронера, как почетный караул. С какого боку они коллеги офицеру полиции и шерифу?

— Ну да, мертвые не болтают ерунды и не заявляют, что невиновны, — засмеялся Голди.

— Тебе бы только поперек выступать, коротконогий, — сказал громко мистер Маркс.

— Заявляю при свидетелях! Еще раз назовешь меня коротконогим, я отстрелю тебе член с двенадцати шагов, Грегори Маркс, — так же громко и не спеша заявил Джонни Голди.

— Заметано! Но если промахнешься, то будешь неделю ползать на карачках! — бодро ответил коронер на вызов.

Я все ждала, что он добавит свое обидное «коротконогий», и все полетят на улицу глядеть дуэль. Но Маркс неожиданно включил здравый смысл и промолчал. Только улыбнулся красотке Аделаиде Америго.

— Не упусти момент, девушка, — закаркал смехом карла Джонни, — спеши уговорить парнишку на свидание. Скоро все девушки Кривой Слободы наденут траур по-твоему писюну, Маркс.

— С моим писюном мы вопрос решили. Возвращаемся к Дикому Сердцу. Я предлагаю ловлю на живца. Других вариантов не вижу, — улыбнулся мирно коронер.

— Кто будет живцом? — живо задал вопрос Вильсон.

— Я предлагаю Тимоти, — подала голос Аделаида.

— Он не согласится, — убежденно заявил Голди, — и мне парня жалко. Я против.

— Я заплачу. Сто дублонов. По-моему, хорошая цена за риск, — проговорил Америго. Простер длинную руку над стойкой и вытащил из плотного ряда квадратную бутыль с содержимым благородного оттенка янтаря.

— За твой счет, — не преминул предупредить владелец заведения, — у меня кризис.

— Жмот ты, Джонни, у нас ведь военный совет, а ты самогонки жалеешь, — упрекнул его беззлобно богатый человек. Вытащил пробку зубами и глотнул.

— А ты сам-то надел бы парик и подставил грудь за двести монет? — поинтересовался толстяк Вильсон.

— Во-первых, я стою дороже, — важно начал Натан, разливая старый алкоголь по стаканам, — а во-вторых, я бы уже давно это сделал бесплатно, если бы был короче на голову и легче на сто фунтов.

— Да, натуру не спрячешь, — засмеялся коронер, — я тут переоделся было, так малютка Ло вычислила меня в три минуты.

— Да? — тут же включился Америго, — а что я говорил? Непростая она девка! Странная. Попомните мое слово…

— Девочка — умница! Она по сапогам Грега угадала. Да и рост у него гвардейский, — проговорил шериф.

— Вот из кого приманочка вышла бы что надо! — мечтательно заявил миллионер.

За что он меня так не любит? Неужели все жеребца простить не может? Так ведь ничего страшного не случилось.

— Размечтался! Девчонку обижать не дам! — воскликнул Джонни и даже кулаком пристукнул по столу.

— Удочерить хочешь? Или новая мадам Голд у нас появится? — ухмылялся шериф.

Литровая бутылка показывала дно.

— А в дыню? — соскочил со своего табурета коротышка.

— Стоп-стоп-стоп! Джонни, ты сегодня уже нарвался на одно выяснялово, не хватило? Давайте вернемся к главному, — миролюбию господина Маркса не было конца.

— Так, — вдруг вышла вперед Ада Америго, — я беру на себя уговоры Тимоти. А также его наряд и грим. Вы, достойные служители порядка и их добровольные помощники, должны определить куда и во сколько надо выйти парнишке, чтобы патрулировать и попасть на глаза Дикому Сердцу. Жду от вас инфу после десяти утра. Спокойной ночи, господа. Гринч, проводи.

Молодец тетка! Умеет взять быка за рога. Не то что остальные. Кто такой Гринч?

Мадам Америго сделала присутствующим ручкой и пошла к дверям. Там она обернулась.

Грегори Маркс взял свою кожанку и шлем с полки в гардеробе. Надел перчатки с дырочками, которые всегда носит при себе в заднем кармане брюк. Махнул рукой, не оборачиваясь. Взял под локоток женщину в дверях и вышел следом за ней.

Так Гринч — его домашняя кличка! Ну-ну.

— Ставлю золотую имперскую крону на то, что коронер вывернется, — проговорил толстый шериф. Заглянул в пустой стакан и опрокинул в пасть последние капли.

— Две кроны на свадьбу! Ада поставит Маркса в семейное стойло еще до конца года, — заявил ее брат, нахлобучивая блестящий лакированный картуз.

Оба спорщика посмотрели на карлика Голда. На улице послышался удаляющийся треск ховера. Коронер повез свою даму в особняк у подножья горы.

— Заметано, — устало сказал хозяин Дома. От себя ничего не добавил.

Я попыталась проспать начало дня. Заведение открывается в полдень, и по идее во столько же начинается мой рабочий день. Но не тут-то было. Поспать мне не дали.

— Уже девять утра, малютка Ло, — услышала я за дверью голос шерифа и дерганье старого кольца в драконьей морде. — Вставай скорее, коронер делает омлет.

Я обрадовалась. Что-то домашнее во всем этом было. По сути, ни у кого из нас нет родных или там всяких половинок-четвертинок. Или я не знаю про это? Но зов на омлет — это чудесно!

Я попрыгала под струйкой едва теплой воды во имя гигиены и бодрости духа для. Надраила зубы порошком с эпичным названием «Молодость» и пригладила волосы щеткой. Кухонная бабушка наградила меня тремя белыми рубахами, у нее от сыновей остались. Я заправила рубашку в кожаные шорты. Вышло неплохо. Я бедна, как церковная мышь, но омлет на завтрак мне сегодня светит.

На улице светило солнышко. Я свистнула во всю мощь своих легких и скатилась по пожарной лестнице в сад. Заодно проверила, хорошо ли ее приделал назад коротышка Голди. Железная конструкция не дрогнула под моим весом. Отлично!

— Вот у кого с настроением все в порядке, — улыбнулся Грегори Маркс, ткнув в мою сторону блестящей лопаткой, — как дела, моя прелесть? С аппетитом проблем нет?

— Таких проблем со мной не бывает.

Я ответила на его улыбку. Вид знаменитый страж правосудия и герой-любовник имел не победный, я хмыкнула:

— А ты почему бледный такой, Гринч? Не выспался?

— Не называй меня так, — тут же откликнулся на провокацию мужчина.

— Нельзя? Только Аде Америго можно?

Я уселась за стол рядом с шерифом. Из его глиняной кружки густо несло вонючими лечебными травами вместо привычного портера.

— Не нарывайся, Ло. Хочешь звать меня по имени, так и быть, зови Грег, — велел коронер. Перестал злиться. — А не выспался я потому, что ночью мы ловили Дикое Сердце.

Я от изумления рот открыла. Кого? Когда⁈ Я же спать отправилась сразу после того, как он утарахтел на байке со своей милой.

— Закрой рот, малышка. Мсье Маркс шутит. Кого он там ловил у Аделаиды под одеялом неизвестно. Не поймал ведь, — рассудительно проговорил Вильсон, — а на нет и суда нет.

Коронер водрузил сковородку в центр стола. Собственноручно раздал тарелки и вилки.

— А где Тим? — справедливо поинтересовалась я.

— Аделаида забрала его, чтобы приготовить к вечеру, — сказал Грег.

— Да уж пусть готовит получше, парень зеленый от страха, — принес свой комментарий Джонни Голд. Затребовал тарелку и свою долю омлета. — Расскажи, коронер, что за беготня случилась у Америго в доме под утро.

Оказывается, личная горничная мадам Америго проснулась от боли. Кто-то в черном капюшоне пытался ее зарезать. Женщина завопила на весь дом. Маркс примчался нагишом, но с револьвером. Следом прибежала хозяйка и принесла штаны. Весь народ проснулся и перетряхнул особняк по винтикам. Ничего и никого не нашли. У горничной неглубокий порез на шее, сделанный медицинским скальпелем или очень острым ножом. Кровавая лужа на всю кровать.