Хозяйственная Кэт, болтая и строя планы, выстлала дно дорожного ящика теплыми вещами, прибрала остальное в аккуратный тючок, привязала к нему стопку своих драгоценных тетрадок. Потом подумала и положила в сундук атласную подушечку, умница. Когда удастся выпустить меня на волю ведь неизвестно никому. Да, здесь я в заботливых руках.

— Тебе какие больше нравятся? — подруга смотрела на меня серьезными, чуть выпуклыми голубовато-серыми глазами.

— Кто? — я не поняла.

— Парни, конечно! Блондины или брюнеты? — она явно не шутила. Намечала перспективы моей новой жизни.

— Никакой свадебной чепухи, дорогая! Хочу стать пограничником-космолетчиком. Я еду поступать в летную школу. Какие-то там соколы! На твоей замечательной планетке есть такая? — я радостно ухмылялась в ее изумленное лицо.

Толстушка Китти отличалась скоростью соображения всегда. Через пару секунд добыла из прозрачной коробки новый пончик. Кивнула энергично. Мгновенное облако сахарной пудры осело на приятный мужскому взору корсаж.

— Да будет тебе известно, малютка Ло, хоть ты презрительно называешь мою чудесную родину «планеткой», но именно здесь находится лучшая летная школа Содружества! «Имперские соколы» — это у нас!

Судя по горделиво выставленному вперед подбородку барышни, всякий человек просто-таки обязан был слышать об этих самых «соколах». Но увы! Я элементарного понятия в эту сторону не имела. Меньше всего меня заводило шныряние на учебных космолетах-кукурузниках по разным орбитам. Тупой муштры и пресловутой дисциплины я наелась в Сент-Грей под горло. Что бы опять лезть добровольно на те же грабли? Я брежу. Но.

Но судьба явно намекала на шанс. Давно я не чуяла так близко ее сильной руки. Четыре года.

Еще час назад я не планировала ничего. Даже невинный поход за леденцами в лавочку на соседнюю улицу. Тем более не мечтала нестись в неизведанные дали учиться управлять летательными аппаратами. И все же. Холодноватый свежий ветерок свободы потревожил кудри на затылке. Наконец-то!

Мсье Петров задумал соорудить из меня супер-пупер-эксперта дамской имперской жизни? ок, мой замечательный папенька! Я стану имперским соколом и увижу вашу физиономию, когда прилечу стажироваться на командорский крейсер. Мдя! Чтобы такое лицезреть, год жизни не жалко отдать.

— Сколько там мучаются? Месяц? Три? — по моему разумению хватило бы и недели, чтобы научиться более-менее сносно крутить космическую баранку.

— Основной курс длится один год, как я слышала, — сказала Кэт, вытаскивая из толстого портфеля планшет. — Мой кузен пробыл там два, готовился к экзамену на офицерский чин. Только все это лишняя инфа, ведь девушек на летные отделения не принимают, Лолик.

Через пять минут, истыкав нетерпеливо тачскрин, мы узнали, сколько, чему и как учат в знаменитом заведении на берегу теплого Залива.

— В уставе нет пункта, запрещающего женщинам летать, — упрямо заключила я, прошерстив чуть ли не носом правила Школы, — это дискриминация и сексизм!

— Это мужской мир и традиции, Ло. Парни парят в небе. Девчата только на земле, диспетчеры и метеорологи. Школу создавали во времена Великой войны, тогда не сажали девчонок за штурвал истребителя. Может быть, так мужчины спасли красивый и отважный генофонд моей родины, — улыбнулась Китти. — съешь пончик, дорогая, и забей. Мест все равно нет, набор закончен, зачисление через три дня.

— Да как же нет! Вот серым по белому читаю: конкурсное испытание на универсальном отделении. Одно свободное место. Отправить заявку, — я нажала кнопку.

— Что ты делаешь⁈ Это же летное! — почему-то шепотом крикнула Кэт. Взволновалась. Щеки раскраснелись, глаз горит.

— Ну и что? Сейчас мы все заполним, — я пробежала глазами пункты анкеты.

Через пять минут юноша по имени Леонид Петров — шестнадцать лет, рост один метр восемьдесят сантиметров, блондин, глаза коричневые, образование домашнее, гражданство Межгалактического Содружества, характером нордический, стойкий, не женатый, — появился на свет.

— Вес прибавь, — наставляла меня подруга, — что это за парень в пятьдесят килосов? Дистрофан натуральный. Приври еще хоть полпуда! Пусть лучше будет шестьдесят. Глаза у тебя не коричневые.

Это правда, цвет радужки моих глаз имеет обыкновение меняться. Я почти научилась это контролировать, хотя всяко бывает. Сейчас они наверняка зеленые.

— Зеленые, — исправила быстренько Китти. — Кажется, все.

— Фотка! — я приблизила камеру к самому носу, взяла ниже, выпятила подбородок и сделала оловянные глаза. Чмок. С экрана на меня глядел странный тип с могучей челюстью на тонкой цыплячьей шейке.

Я не дрожащей рукой отправила форму на сайт.

С минуту мы с подруженькой смотрели друг на друга. Потом она захохотала, я следом, повалились обе на сундук. Я на самое дно, киска Китти придавила сверху. Задыхались от смеха.

Свистнул ответ. В десять часов местного времени и завтрашнего утра испытания ждали меня. На полигоне Летной школы «Имперские соколы».

— Сундук отпадает, — заметила я. — Если только он не летает. Жалко, я начала к нему привыкать.

Китти кивнула задумчиво:

— Тебе нужны деньги. Документы. И гардероб, — девушка вынула из складок широкой юбки смартфон. Они запрещены на территории Сент-Грей. Так ведь Катарина больше не ученица. — Способ переправить тебя в школу имеется. Надо как-то выйти за территорию Сент-Грей.

— Ничего нет проще, Китти. Ты просто возьмешь меня под руку, как всегда, и мы отправимся, куда захотим, гуляя, как обычно, — ответила я.

Абонент откликнулся мужским голосом. Кэт заговорила быстро в трубку на местном диалекте. Я разбирала с пятого на десятое. Что-то насчет меня и места в самолете. Судя по железному напору и властным интонациям, успех был только вопросом времени.

— Мой брат все устроит, — девушка взяла меня за руку. — Обещай мне одну вещь, Ло!

— Для тебя, детка, все, что угодно! — я засмеялась.

— Если тебе понадобится помощь, не вздумай мне звонить! — серые глаза в подсветке синего платья сделались голубыми. Моя подруга улыбалась тепло.

— Никогда! — я пожала мягкую, домашнюю ладошку подруги.

Мартовский ветер поднимал пузырем тюль на окне. Нес запах розовой пудры и далекой воды. Тепло. Мои обстоятельства складывались, как паззлы. Судьба откровенно протягивала руку. Я уцепилась…"

Разразился громкий треск и к нашей компании подкатил байкер на ховере. Весь в коже, заклепках и мокрый в глянец.

Тимоти тут же подскочил, раскрыл над прибывшим большой черный зонт. Кожаный красавец неторопливо снял себя с машины. Потом поднял забрало шлема.

— Ужинать будешь? — буднично поинтересовался Джонни Голд.

— Буду, — кивнул мотоциклист, — может быть, мне переехать в твое «Дикое сердце» насовсем? Зачем ховер гонять постоянно туда-сюда? Какой труп по счету?

— Пятый. Намекаешь на серию, господин коронер? Не получится. Эта девчонка рыжая, а до этого были сплошные блондинки, — проговорил хозяин заведения.

Коронер? Я удивилась. Неужели здесь такие древние порядки? Впрочем, Империя гордится своими традициями, чем старше и нелепее, тем главней.

Мужчина подошел к несчастной. Какое-то время смотрел на изуродованное тело. Снял тонкую, судя по запаху, настоящую кожаную перчатку с правой руки. У меня очень точное обоняние. Я, если захочу, биографию любого могу вынюхать. Коронер пощупал запястье молодой женщины. К окровавленной шее прикасаться побрезговал.

— Больше часа прошло, — пробормотал он сам себе.

— Нет, не больше часа, минут сорок, — зачем-то возразила я. Это зря, точно.

Городской чиновник уставился на меня серыми глазами в черных ресницах. Настолько густых и плотных, что веки казались подведенными косметическим карандашом.

— Вы кто?

— Я тебе сейчас все объясню, Грег, — малорослый хозяин умудрился обнять верзилу коронера за немаленькие плечи. Попытался сдвинуть в сторону входа.