Сильная твердая ладонь. Перчатка пахнет приятно дорогой выделкой и маслом заморских трав.

— Моя фамилия Пе, — я ответила на рукопожатие.

— Бывает, — дама растянула рот, улыбнувшись, — пойдем, Ло. Покажи мне тринадцатую комнату.

Она ловко передвигалась на высоких тонких каблуках. Размер ноги у нее мужской, почти такой же, как у Грегори Маркса. И узкая длинная юбка с рискованным разрезом не мешала мадам ходить. Уверенная в себе тетка. При ближайшем рассмотрении она оказалась гораздо старше, чем издалека. И она явно отбеливает кожу на лице. Не представляю, как это возможно, про косметику я почти ничего не знаю.

Я вошла в комнату первой и встала рядом с дверью. Аделаида быстро обвела помещение глазами и уставилась на меня.

— Ты здесь уже была? — начала она свои вопросы, медленно шагая по периметру.

— В самом номере не была. Я видела через камеру.

— Что видела?

— Видела, как человек в плаще убил девушку.

— Как убил?

— Перерезал ей горло.

— И все?

— И вырезал сердце. Очень быстро.

— А потом?

— Исчез.

— Как исчез?

Пытливая тетя перестала мерять шагами небольшую комнату и подошла ко мне близко. Черные глаза смотрели в упор.

— Ну?

Я прикрыла веки. В правый угол от окна или в левый? Оба угла были скрыты за зелеными плюшевыми занавесями с кистями. Следовало бы откинуть тяжелые тряпки и поглядеть. В углу, где исчез убийца на обоях я видела большое грязное пятно. Но под холодным присмотром загадочной мадам лезть туда не хотелось вовсе.

— Маньяк пропал в левом углу, — брякнула я наугад.

Женщина кивнула.

— Знаешь, Пе, я ведь заканчивала академию вместе с Грегори. Я врач и умею хорошо распознавать всякое глупое вранье, особенно от таких молоденьких сирот, как ты. Ты ведь сирота?

— Да, мадам.

— Что ты видела в левом углу комнаты?

— Ничего.

— А в правом?

— То же самое, что и сейчас. Занавески.

— И ничего больше?

— Нет.

Я искренне недоумевала. Что там в этих углах? Я скосила глаза еще разок на всякий случай. Темно-зеленый, потертый на сгибах плюш остался таким, как был. На правом подхвате не доставало золоченой пуговицы. С левой стороны ламбрекен оторвался в самом конце. Ничего волшебного. Ни пятен крови, ни запаха.

— Ты кого-нибудь подозреваешь? — спросила Аделаида словно, между прочим.

— Нет, — промямлила я.

Она вышла из номера. Я слышала, как она сказала коронеру на лестнице:

— Туповатая девица. С чего Натан решил, что она эйч-ви? Фантазер!

Маркс что-то ответил, и они оба засмеялись. Потом стало тихо. Я выглянула в полумрак коридора. Коронер и мадам Америго целовались взасос. Она щупала его за зад. Я поспешно убрала свой любопытный нос. Так вот чьим запахом несло от воротника мужчины! Они не только бывшие соученики. Они любовники!

Вот шустрый мальчик Маркс! Везде поспевает. Горничные судачили, что он в бордель «Аленький цветочек» наведывается регулярно. Ко мне клинья подбивает. Ну-ну.

Я быстро пересекла комнату и откинула левое полотнище. Овальная пустота чернела в тонкой серебристой раме. Словно зеркало на стене без амальгамы. Я протянула руку. Кисть исчезла с глаз. В зазеркалье тянуло холодным сквозняком. Я выдернула руку. Никаких перемен. Рука, как рука, только слегка замерзла. Я быстренько вернула занавес на место.

Кому же я могу доверить этот секрет? С кем посоветоваться?

Убедившись, что на лестнице пусто, я помчалась на рабочее место. Допросы допросами, а работу никто не отменял.

Внезапно я почувствовала облегчение, оказавшись в переполненном зале. Люди выпивали, закусывали едой на вынос, танцевали под сгенерированную дешевую музыку. Сегодня у нас собралась небогатая публика, привыкшая сама стоять за себя и мало интересующаяся свиданиями с судьбой.

Голди сказал, завидев меня:

— Не хочешь сегодня выйти во вторую смену на камеру?

Я поморщилась. Пялиться до двух часов ночи в самодеятельное порно? Не вдохновляет.

— Если очень нужно, то я конечно могу.

— Знаешь, девочка, — Джонни бросил на стойку свою шляпу, разбрызгав воду по столешнице, — здесь тебе единственной не нравится смотреть на чужую любовь. Поэтому ты в состоянии увидеть что-нибудь интересное. Я так думаю.

Хозяин задрал вверх длинный указательный палец.

— Убийств не было уже почти неделю. Может быть, Дикое Сердце уехал? Или умер? — высказала я наивную мысль.

— Это было бы чудесно. Жаль, что в жизни так не бывает, — погладил меня по волосам тяжелой ладонью Голди.

Карлик ниже меня на целую голову. Как умудряется смотреть сверху вниз?

Тимоти принес кофейник кофе и миндальное молоко. Круассаны с сыром и шоколадную пасту в красивой стеклянной банке.

— Я не заказывал шоколад, — проворчал Голди, нюхая банку с золоченой крышкой.

— Комплимент от булочницы, — засмеялся Тим, — мы сегодня сделали ей выручку.

— Комплимент для девушки, — хозяин протянул мне потрясающе ароматный десерт, — любишь шоколад, Ло?

— Я не знаю, — я смутилась, — я такого не пробовала.

— Это надо есть так, — раздался из-за спины веселый голос Грегори Маркса.

Что-то он быстро управился со своей мадам. Без сюртука и жилета, только белая полотняная сорочка, армейские галифе и сапоги. Шляпу забыл. Он смотрел на меня темно-голубым взглядом и смеялся красивыми светлыми губами. Чо надо⁈

— Я тебя научу, малышка.

И не спрашивая нужна ли мне его наука, коронер ножом-бабочкой разрезал круассан вдоль, полил запечённый сыр внутри тонкой струйкой шоколада и поднес к моему лицу:

— Ну! Пробуй, не бойся, моя милая.

И у него хватает совести называть меня свой милой! Я жевала вкуснейший бутер и отворачивалась от довольных улыбок любвеобильного мужчины.

— Глотни.

Маркс, совершенно никого не стесняясь, желал кормить меня и вытирать салфеткой. Тимоти отводил глаза в сторону. Джонни Голд наоборот любовался нами в упор и ухмылялся.

Я только собралась было послать коронера вместе с шоколадом подальше, как с улицы донесся животный женский крик.

— Убили!!!

Тимоти сорвался с места и побежал на крик. Вытаскивал на ходу коммуникатор и тыкал в кнопку камеры.

Я вытащила тряпку и стала протирать стойку от капель кофе. Маркс обвел глазами присутствующих и сказал:

— По крайней мере, четверо из нас имеют алиби на сегодняшнее злодейство. Как думаешь, Ло?

Я кивнула:

— Дикое Сердце вернулся?

— Кто еще может наделать столько шума? — без тени улыбки ответил коронер и отправился на выход.

— Пойду, гляну, — сказал карлик, беря мокрую шляпу в руки, — к теме алиби, малышка. Я лично никогда тебя не подозревал.

Я изумлённо поглядела в удаляющуюся спину. Он меня не подозревал? А ничо, что кошмар начался задолго до моего появления не только в Доме, а на планете ваще? Местная логика имела свои закидоны явно.

С улицы пришли две дамы с перепуганными лицами. Но это не помешало им купить жетончики и отправиться в комнаты караулить судьбу. Желающие мужчины не заставили себя ждать. На этом отрезке Вселенной все происходило, как обычно. Чем ближе время двигалось к полуночи, тем активнее заполнялся зал.

Вернулся Тим. Принес из булочной деревянный лоток с выпечкой. Белая бумага загибалась кверху от быстроты его шагов. Круассаны пахли вкусно.

— Снова девчонку порешили из «Аленького цветочка», — поделился приятель информацией и булкой.

Я сделала большие глаза и, обжигаясь, стала отщипывать горячее тесто.

Тимоти наклонился ко мне ближе и сообщил негромко:

— И снова ту, к которой накануне коронер приходил.

— А он что и вправду таскается по борделям? Я думала, это слухи, — я сделала максимально удивленное лицо. Впрочем, это было не трудно.

— Ничего не слухи. Я лично с ним ходил месяц назад, — уже гораздо свободнее рассказал парень, — и как раз в «Цветочек».

Взял без всякого стеснения мою банку с шоколадом и облил мой круассан. Потом благородно накапал себе прямо в рот.