На стене громко тикали часы. Кто-то давно забыл их снять, и теперь каждый удар отдавался в висках.

Хантер вошёл, скинул куртку на диван. Рид сидел в своём обычном углу на маленьком диване, нога на ногу, крутил в пальцах зажигалку. На краю стола уже тлела чёрная отметина — он сам не замечал, что прожигает дерево. Просто нужно было занять руки. Кейн вальяжно развалился в кресле, вертел незажжённую сигарету, поглядывая на потолок. Нокс стоял у стены — тенью, почти невидимый в полумраке, лишь глаза поблёскивали.

— Ну? — Рид щёлкнул зажигалкой, закрыл, снова щёлкнул.

Хантер сел, откинулся на спинку дивана, провёл рукой по лицу — снизу вверх, будто пытался стереть усталость. Рассказал всё. Коротко, сухо, без эмоций. Только пальцы сжимались в кулаки и разжимались — сами по себе, не слушаясь хозяина.

Кейн перестал крутить сигарету, замер.

— То есть это он всё? — Рид подался вперёд, положил зажигалку на стол. — Переводы, часы, то сообщение Лив? И Грэм...

— Ага. — Хантер сжал кулаки, разжал. Посмотрел на свои руки. — И мать моя тоже в доле. Решила всё на меня повесить. Чтобы наследство не делить.

Кейн наконец закурил, глубоко затянулся, выпустил дым в потолок.

— Охренеть, — выдохнул он, щурясь сквозь дым. — То есть твой... этот... настоящий отец, значит, залог внёс? А чего он хочет-то?

— Семью. — Хантер усмехнулся, но без веселья. — Типа, вернуть, что у него забрали.

— А Лив ему зачем? — Рид смотрел в упор, не мигая.

Хантер задержал дыхание. Потом выдохнул:

— Она просто разменная монета.

Он сказал это и отвернулся к окну. В стекле отражалось его лицо — чужое, застывшее. Челюсть сжата так, что скулы побелели. Кейн перестал дышать с дымом, замер. Рид положил зажигалку на стол — щелчок прозвучал как выстрел.

Тишина повисла в зале. Только дым от сигареты Кейна тянулся к потолку, медленно растворяясь в полумраке, да часы продолжали отсчитывать секунды. Рид встал, потянулся к стойке, где лежали ключи. Подбросил их на ладони и ловко поймал.

— Ну, — сказал он, крутанув ключи на пальце. — Значит, едем.

— Куда? — Кейн поднял бровь, стряхивая пепел.

— К Ноксу. За игрушками. — Рид уже направлялся к выходу, на ходу накидывая куртку.

Дом Нокса стоял в стороне от города, на холме, окружённый старыми дубами. Чёрный куб из стекла и бетона, минимализм до стерильности — ни одной лишней детали, ни одного яркого пятна. Подсветка снизу делала его похожим на космический корабль, приземлившийся среди леса. Ветви дубов качались на ветру, бросая тени на гладкие стены.

Внутри было так же холодно — от атмосферы. Белые стены, чёрная мебель, ни одной фотографии, ни одной безделушки. Только гул системы вентиляции нарушал тишину. Нокс провёл их в оружейную, находившуюся в глубине дома. Просторное помещение вмещало внушительный арсенал: вдоль стен тянулись стеллажи с огнестрельным оружием, а в центре, на отдельной витрине, покоилась коллекция клинков — от старинных катан до современных тактических ножей.

Нокс остановился перед витриной с мечами, провёл пальцем по лезвию одного из них, будто здороваясь. Потом кивнул в сторону стеллажа с пистолетами.

— Выбирайте, — сказал он тихо.

Хантер подошёл к стеллажу, взял армейский «Глок». Оттянул затвор, заглянул в магазин. Проверил вес, прицелился в пустую стену. Привычно, без лишних эмоций — оружие было для него просто инструментом. Сунул за пояс.

Кейн присвистнул, разглядывая ассортимент. Выбрал «Зиг Зауэр», покрутил в руках, любуясь хищными линиями, провёл пальцами по холодному металлу.

— Красивая, — хмыкнул он, довольно улыбнувшись.

Рид молча взял помповое ружьё. Проверил, как ходит цевьё, щёлкнул предохранителем. То, что надо. Сунул пачку патронов в карман.

— Охрана там точно будет, — Нокс даже не обернулся, продолжая рассматривать клинки. — Сколько?

— Понятия не имею. — Хантер поправил пистолет за поясом. — Но ты с нами поедешь или займёшься подтиранием следов в сети?

Нокс обернулся. В его чёрных глазах мелькнула холодная решимость. Он снял со стены катану с идеально отточенным клинком. Проверил баланс — движение было таким естественным, словно клинок сросся с рукой. Сделал короткий выпад — воздух засвистел, рассекаемый сталью. Ещё один взмах — и клинок замер в дюйме от шеи Кейна. Тот даже не моргнул. Только зрачки сузились.

— Хорошая реакция, — тихо сказал Нокс и опустил меч. Провёл пальцем по лезвию, стирая невидимую пыль. — Отец заставлял меня стоять с этим часами. В снегу. Под дождём. Пока руки не начинали трястись. Я хотел его убить. — Он поднял глаза на Хантера. — А теперь благодарен.

Кейн шумно выдохнул:

— Нокс, слушай, ты жуткий тип. Ты в курсе?

Нокс не ответил. Лишь провёл пальцем по лезвию ещё раз, проверяя остроту.

Хантер достал из кармана визитку — чёрную, с золотым тиснением, которую ранее вручил ему отец. На секунду пальцы замерли над номером. Он слышал своё дыхание — слишком громко в этой тишине. Слышал, как Кейн за спиной выдохнул дым. Потом нажал вызов.

Один гудок. Два. Три.

— Слушаю. — Голос отца звучал спокойно. Будто ждал звонка. Это спокойствие бесило больше всего.

Хантер сжал телефон — пальцы побелели, но экран выдержал.

— Я приеду, — сказал он. — Но Лив должна быть там. Живая.

Пауза. Потом в трубке раздался смешок.

— Разумно. Хорошо, сын. Я вышлю адрес.

Короткие гудки.

Хантер убрал телефон. Через минуту пришло сообщение — координаты старого склада в промзоне. Он показал экран остальным.

— Можем выдвигаться, — сказал он, пряча телефон. — Переодеваемся все в чёрное. Балаклавы у всех, кроме меня. Я хочу, чтобы он видел моё лицо.

Ночь выдалась тёмной, беззвёздной — ни одного просвета в тучах. Холодный ветер гнал пыль по асфальту, шелестел сухими листьями. Парни выходили из дома Нокса молча. Каждый нёс своё оружие, каждый думал о своём. Только шаги по гравию нарушали тишину.

Хантер задержался на секунду, обернулся на дом. Чёрный куб на холме, подсвеченный снизу, казался сейчас не космическим кораблём — надгробием. Ветер донёс запах дыма — где-то жгли листву. Пахло осенью и концом.

Кейн сел за руль, завёл двигатель. Рид устроился рядом, положил ружьё на колени. Нокс скользнул на заднее сиденье, прикрыл глаза, думая о чём-то своём.

Хантер сел в машину.

— Погнали.

Машина сорвалась с места, унося их в темноту.

Склад стоял в темноте, как огромный зверь, притаившийся среди ржавых контейнеров. Горели только две лампы над въездными воротами, выхватывая из мрака бетон и грязь. Парни рассредоточились, заняли позиции.

Нокс двигался бесшумно. Каждый его шаг был выверен, каждое движение точно. Он появился из темноты перед первым охранником, как призрак, — и исчез так же быстро. Короткий хрип, глухой стук тела об асфальт. Второй замер, не успев осознать, что произошло, — катана вошла в плоть без единого звука, только влажный всхлип.

Кейн и Рид подобрались ближе, добили тех, кто оставался на подходах. Через десять минут путь освободился.

Хантер вошёл внутрь один.

Внутри пахло сыростью, ржавчиной и чем-то сладковато-химическим — тошнотворный коктейль, от которого сжимало желудок. Где-то в глубине мерно капала вода, и каждый удар отдавался эхом. Склад оказался огромным, заставленным ящиками и старым оборудованием. В центре, под единственной яркой лампой, стоял его отец. А рядом, на коленях, со связанными за спиной руками, с кляпом во рту — Лив.

Она плакала. Впервые Хантер видел её такой — раздавленной, испуганной, с мокрыми дорожками на щеках. Глаза расширились от ужаса, когда она увидела его. Она дёрнулась, но отец сильнее сжал её волосы, заставляя замереть.

Отец усмехнулся. Медленно, смакуя момент, направил пистолет ей в висок. Ствол коснулся кожи, и Лив зажмурилась.

— Вовремя, сынок. А я уж думал, ты не придёшь.

— Отпусти её. — Голос Хантера звучал ровно, но внутри всё кипело. — Это единственное, что ты можешь сделать.