— Ты драматизируешь.

— А ты даже не смотришь на меня.

Мать на секунду замерла. Потом снова повернулась к зеркалу, поправляя колье.

— Ты всегда был эмоциональным. Это пройдёт. Возвращайся, когда остынешь.

Хантер смотрел на её отражение. Идеальная укладка, идеальный макияж, идеальное безразличие. Она даже не попыталась его остановить. Не обняла. Не сказала, что любит.

Она просто рассматривала свои бриллианты.

— Прощай, мама.

Он развернулся и пошёл вниз по лестнице. У двери задержался на миг. Спиной чувствовал её отражение в зеркале — она даже не повернулась. Только пальцы продолжали гладить камни, будто это единственное, что имело значение.

Хантер толкнул дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и вместе с ним пришло странное, почти забытое чувство — облегчение. Он не помнил, когда в последний раз дышал так свободно.

Дверь за ним захлопнулась. Звук гулко разнёсся по пустому холлу.

Гитара за спиной казалась тяжелее обычного, но это была приятная тяжесть. Настоящая.

Пентхаус Кейна располагался на последнем этаже небоскрёба в деловом центре. Хантер нажал кнопку частного лифта, и стеклянная кабина бесшумно понеслась вверх, открывая панораму ночного города.

Лифт остановился, двери разъехались.

Хантер шагнул внутрь.

Интерьер пентхауса полностью соответствовал своему хозяину — дорого, стильно, с налётом холодной роскоши. Чёрные стены сочетались с белыми мраморными вставками, пол из полированного чёрного камня отражал приглушённый свет. Ничего лишнего, но каждая деталь кричала о вкусе и деньгах.

В центре гостиной висела огромная чёрно-белая фотография — крупным планом женские половые губы, сжатые в чувственном, почти болезненном напряжении. Художественно, эротично, без пошлости. Игра света и теней подчёркивала каждую складку, превращая изображение в почти абстрактное. На стене напротив — ещё одна, в том же стиле: другой ракурс, другие тени, но та же анатомическая точность, обращённая в искусство.

На журнальном столике из чёрного мрамора лежала книга — дорогое издание по БДСМ-культуре, открытая на главе о психологии доминирования. Не пошло, а скорее академично — Кейн всегда подходил к увлечениям с головой.

В углу, за барной стойкой из чёрного мрамора, выстроились ряды бутылок — от виски за десять тысяч до эксклюзивных лимитированных серий. Ни одна не была почата. Кейн пил мало, предпочитая наблюдать за другими.

Мебель — чёрная кожа, мраморные столешницы, хромированные детали. Ничего маркого, ничего случайного. Каждый предмет на своём месте, каждая линия выверена. Диваны — глубокие, удобные, но такие, на которых не хочется валяться — только сидеть, пить виски и смотреть на город через панорамные окна.

В углу, на специальной подставке, стояла скульптура — абстрактная, чёрная, с намёком на человеческое тело. На стене — огромный телевизор, выключенный, но чувствовалось, что Кейн любит наблюдать. За всем.

Кейн не скрывал, кто он. Но его стиль был стилем коллекционера, а не выскочки.

Сейчас он сидел в чёрном кожаном кресле, похожем на трон, и говорил по телефону. Коротко, жёстко, отрывисто.

— Да... Нет... Завтра... Решим...

Рид стоял у панорамного окна, глядя на город. Он даже не обернулся на вошедшего Хантера — только кивнул, давая знать, что заметил.

Хантер бросил чехол с гитарой на диван, сел рядом.

Кейн закончил разговор, швырнул телефон на столик. Закурил, сделал глубокую затяжку, выпустил дым в потолок. Потушил сигарету резко, с лёгким раздражением, будто сам разговор его утомил.

— Ну, бро. Ты выглядишь как дерьмо.

— Спасибо, — усмехнулся Хантер. — Ты как всегда дипломатичен.

— А чё такого? — Кейн развёл руками. — Я просто констатирую факт. Синяк под глазом, губа разбита, руки в бинтах. Ты или подрался, или трахался так, что стены тряслись.

— И то, и другое.

Рид хмыкнул, не оборачиваясь.

— Морган?

Хантер кивнул.

— Она будет молчать? — спросил Рид, поворачиваясь. Вопрос прозвучал буднично, но в глазах застыла сталь. На переносице мелькнула складка — единственное проявление эмоций, которое он позволял себе в такие минуты.

— Будет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Кейн присвистнул.

— Ну ты даёшь. Реально работает твой способ?

— Работает.

— Ладно, — Кейн откинулся в кресле. — Раз с этим разобрались, поговорим о главном. Тот мужик, которого Нокс порезал — он был не один.

Рид подошёл ближе, сел на подлокотник дивана.

— Кто-то пытается пробить нашу защиту. Нокс сказал, была попытка взломать его систему. Безуспешно, но сам факт.

— Кто? — Хантер нахмурился.

— Пока не знаем. — Кейн потянулся к новой сигарете, но не закурил — просто крутил в пальцах. — Но мужик тот работал на кого-то. Сливал инфу. Мы думали, он один. А он, сука, оказался лишь верхушкой.

— Значит, будем копать, — сказал Хантер.

— Уже. — Кейн усмехнулся. — Нокс занят. Если кто-то пытается под нас рыть — он их найдёт. Вопрос времени.

Тишина повисла в комнате. Только дым от потушенной сигареты всё ещё тянулся к потолку.

— Ладно, — Кейн вдруг хлопнул в ладоши. — Раз уж мы все собрались, предлагаю расслабиться. Я позвал парочку своих подруг. Девчонки огонь, любят повеселиться. Организуем небольшой... хоррор? — Он подмигнул.

Рид пожал плечами.

— Мне без разницы.

— А ты? — Кейн посмотрел на Хантера.

Хантер поднялся.

— Пас. У меня есть дело.

— Серьёзно? — Кейн изогнул бровь. — С каких пор ты отказываешься от такого?

— С сегодняшних.

Кейн и Рид переглянулись. В этом взгляде читалось всё: удивление, недоверие и странное, почти болезненное понимание.

— Она так сильно тебя зацепила? — спросил Кейн уже без насмешки.

Хантер посмотрел на него. В глазах — тёмная, глухая решимость.

— Она... другая.

— Все они одинаковые, бро. Три дырки, а в голове дерьмо.

— Все, кого я встречал ранее — да. — Хантер покачал головой. — Но не эта. Она далеко не дура. А главное — она не просто хочет выжить в нашем мире. Она не желает становиться его частью любой ценой. Поэтому она и выделяется.

— И что это меняет? — Рид прищурился.

— Всё. — Хантер сжал кулаки. — Когда я рядом с ней, я чувствую себя живым. Не Рейном. Не сыном своего отца. Просто живым.

Он направился к выходу, даже не взглянув на гитару, оставленную на диване.

У лифта обернулся.

— Я вернусь под утро. Если что — звоните.

Двери лифта закрылись, скрывая его от друзей.

Кейн затянулся, выпустил дым в потолок.

— Интересно, что в ней такого?

— Узнаем, — ответил Рид, пожимая плечами. — Рано или поздно.

Кейн кивнул, глядя на закрытые двери лифта. В глазах мелькнула тень.

— Главное, чтобы она не стала его слабостью. Иначе это угроза всем нам и всему, что мы так долго выстраивали.

Рид промолчал. Только сжал челюсть и снова повернулся к окну.

Тишина в комнате звенела натянутой струной. Лив смотрела в конспект, но буквы расплывались перед глазами. Мысли возвращались к одному и тому же — к подсобке, к его рукам, к его голосу, шепчущему «адреналин». Она ненавидела себя за эту память. И за ожидание, которому не находила объяснения.

Стук в дверь разорвал тишину, как выстрел.

Лив подскочила, чернила размазались по бумаге. Сердце рухнуло вниз, потом забилось в горле — глухо, испуганно. Она уже знала. Ещё до того, как услышала голос.

Джесс подскочила на кровати, уронив телефон.

— Какого хрена? — выдохнула она.

Стук повторился — настойчивый, нетерпеливый.

— Лив, открой. Я знаю, что ты там.

Голос Хантера. Спокойный, уверенный, будто он имел полное право ломиться к ней посреди ночи.

Лив замерла. Воздух в комнате стал иным — тяжёлым, густым, будто его заполнил он один, ещё не войдя. Она втянула запах, который научилась узнавать вслепую, и на секунду зажмурилась. Тело отозвалось предательской дрожью.