Звон.

Резкий, оглушительный. Что-то упало.

Хантер распахнул глаза.

Свет из коридора упал на диван, выхватив из полумрака знакомый силуэт. В дверях вип-комнаты, в паре метров от него, стояла Лив.

В форме его клуба. Чёрная футболка с логотипом, джинсы в обтяжку, волосы стянуты в тугой пучок. Поднос, который она держала, валялся осколками на полу. Она смотрела на него.

Лив понадобилась секунда, чтобы осознать: развалившийся на диване парень — это Хантер. И ещё секунда, чтобы понять, чем именно занята девушка у его ног. Внутри всё рухнуло. Замерло. А потом бешено заколотилось где-то в горле.

Поднос дрогнул в руках. И упал.

Секунда. Две.

Лив моргнула. Опустила глаза на блондинку, которая всё ещё стояла на коленях с раскрытым ртом, сжимая в пальцах его член. Перевела взгляд на него. Замерла.

Хантер смотрел на Лив поверх головы блондинки и видел, чем она отличается от той, что стояла перед ним на коленях. Блондинка была идеальной — ухоженной, покорной, предсказуемой. Лив была полной противоположностью — злая, в дешёвых джинсах, с ненавистью во взгляде. И оторваться от неё было невозможно.

Та замерла, чувствуя, как его пальцы сжались на её затылке сильнее, фиксируя на месте. Она попыталась продолжить, но он дёрнул — предупреждающе.

— Сидеть, — бросил он, даже не глядя на неё.

Блондинка замерла, так и оставшись с открытым ртом. Она знала правила.

А Хантер смотрел на Лив. На то, как она медленно, словно через силу, опускается на корточки. Как собирает осколки, не поднимая глаз. Осколки впивались в пальцы, но Лив не чувствовала боли. Только холод — липкий, противный, растекающийся откуда-то изнутри. Она сжимала стекло так, будто это было единственное, что удерживало её от того, чтобы развернуться и вцепиться ему в глотку.

Вот она. Та самая. В его клубе. В знакомой ему форме.

— Вот это совпадение, — протянул он, довольно усмехаясь. — Какими судьбами, Лив?

Она не ответила. Продолжала собирать.

Хантер усмехнулся и резко дёрнул блондинку за волосы, заставляя отстраниться. Из её рта вывалился его член с влажным звуком.

— Пошла вон, — бросил он, даже не глядя.

Блондинка отшатнулась, вытерла губы, подхватила сумочку и выскользнула за дверь.

Хантер спрятал член в штаны, застегнул ширинку и снова развалился на диване, наблюдая за Лив.

Она собрала последние осколки, поднялась. Подбородок вздёрнут, глаза смотрят сквозь него. Развернулась, чтобы уйти.

Хантер встал. Два шага — и он уже рядом. Рука на талии, вторая перехватила запястье. Прижал к себе, чувствуя, как напряглась её спина. Его тело было горячим — обжигающе горячим после нескольких минут возбуждения. Лив чувствовала этот жар даже сквозь ткань футболки. И запах — его парфюм, смешанный с запахом пота и той девушки. К горлу подкатила тошнота.

Запах. Тот самый, но теперь с чужой примесью.

— Сама пришла, — выдохнул он ей в ухо. — Интересный выбор.

— Я не знала, что это твой клуб.

— А теперь знаешь. — Усмехнулся. — Уволишься?

— Отпусти, это мерзко.

Он прижал крепче.

— Думал о тебе.

— А я о тебе — нет. — Она дёрнулась. — Руки убери. Ты только что был в другой.

Он хмыкнул, но пальцы разжались не сразу — будто давая ей прочувствовать каждое мгновение этой секунды. Лив дёрнулась, высвобождаясь, и едва не пошатнулась — ноги слушались плохо, адреналин бил в виски. Она развернулась и пошла к двери, сжимая поднос с осколками так, что края впивались в ладони через ткань. Каждый шаг давался с усилием — хотелось бежать, но она заставляла себя идти ровно, не сбавляя темпа.

— Лив.

Голос резанул по спине, как нож. Она замерла. Рука на ручке двери дрогнула. Внутри всё кричало: «Оглянись, пошли его, докажи, что ты сильнее!» Но она знала: если оглянется — пропала. Не потому, что он что-то сделает. А потому, что увидит в его глазах то, чего боялась больше всего.

Она толкнула дверь и вышла, оставив его за спиной.

Дверь захлопнулась, отсекая свет и запах его парфюма.

В комнате стало пусто. Не просто тихо — пусто, будто вместе с ней ушло всё тепло. Хантер смотрел на закрытую дверь дольше, чем следовало, и чувствовал, как медленно затухает возбуждение, сменяясь чем-то другим. Чем-то, чему он не мог подобрать названия.

В пальцах всё ещё держался её запах — яблоко и что-то неуловимое, её собственное. Он сжал кулак, будто пытаясь удержать это ощущение, и усмехнулся.

Она здесь. В его клубе. Ирония или судьба?

Он подошёл к бару, налил виски. Лёд звякнул о стекло, и этот звук показался оглушительным в гробовой тишине. Он поднял бокал в сторону двери.

— Добро пожаловать в Логово, — сказал он тихо.

Лив вылетела из вип-комнаты и врезалась в Элайзу.

— Ты чего? — удивилась та, отшатываясь. — Что случилось?

— Ничего. — Лив сглотнула, прогоняя видение. — Заказ упал.

— Я помогу...

— Не надо.

Она проскользнула мимо, сжимая поднос с осколками так, что края впивались в ладони через ткань.

В подсобке она прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки дрожали. В голове билось: «Он только что был в другой, а после этого трогал меня».

Она задрала футболку, посмотрела на талию в тусклом свете лампочки. Кожа была чистой — никаких следов. Но ощущение его пальцев осталось. Как клеймо, выжженное изнутри.

Лив с силой провела ладонью по этому месту, потом ещё и ещё. Тёрла, пока кожа не покраснела. Боль отрезвляла. Помогала не думать о том, как его рот...

Она зажмурилась, прогоняя видение. Поднесла руку к губам, вытерла тыльной стороной ладони. Во рту всё ещё чувствовался привкус — его запах, его дыхание.

Она сползла по стене на корточки, уткнулась лицом в колени. Секунда. Две. Глубокий вдох. Выдох.

Она поднялась, подошла к раковине, умылась холодной водой. Посмотрела в глаза своему отражению. Из зеркала на неё смотрела не жертва, а воин.

— Работай, — приказала она себе. — Просто работай.

Остаток смены тянулся бесконечно.

Лив носила заказы, улыбалась, собирала чаевые. Всё шло своим чередом.

Она несла заказ к столику у сцены и вдруг замерла. У барной стойки стоял мужчина в чёрной рубашке — широкие плечи, тёмные волосы. Сердце пропустило удар. Но через секунду он обернулся, и Лив увидела незнакомое лицо.

Выдохнула. И в который раз поймала себя на мысли, что ищет его в толпе. Боится — и ищет. Потому что неизвестность хуже.

Хантер не появлялся.

И это пугало ещё сильнее.

Кейн сидел на своём обычном месте у барной стойки.

Отсюда открывался идеальный обзор на весь зал: танцпол, вип-зоны, служебные проходы. Он любил это место. Любил наблюдать. Любил раскладывать людей на составляющие. Игра, в которой он выступал и зрителем, и режиссёром.

Сегодня его внимание привлекла она.

Лив Морган.

Он помнил её ещё по столовой — та самая, что вмазала Хантеру по яйцам. Дважды. Тогда это показалось забавным. Но сейчас, глядя, как она мечется между столиками с подносом, как вздрагивает от каждого шороха, но продолжает держать спину прямой, он понял: дело не только в ударе.

Она двигалась с какой-то отчаянной грацией. Каждый шаг — вызов. Каждый взгляд — пощёчина. И при этом внутри неё чувствовался страх — липкий, животный, но она его душила, затаптывала, не позволяла вырваться наружу.

Кейн перевёл взгляд на вип-комнату, откуда полчаса назад вылетела Лив. Хантер так и не вышел. Странно. Обычно после таких сцен он появлялся в баре, брал виски, отпускал пару шуток. А сейчас сидел там один, в темноте.

Кейн подозвал бармена жестом.

— Что там у Хантера? — спросил лениво.

— Не знаю, мистер Вулф. — Бармен пожал плечами. — После той официантки он никого не звал.

Кейн усмехнулся. Хантер и официантка Лив. Забавно.

— Она здесь работает? — спросил он, хотя ответ уже знал.

— Да, сегодня первый день.

Кейн кивнул, отпуская его. Посмотрел в сторону служебного коридора, где только что скрылась Лив. Та самая девчонка из столовой. Теперь она разносит напитки в его клубе. И Хантер после встречи с ней заперся в вип-комнате и никого не зовёт.