Хантер молчал. Смотрел в одну точку.

— Я слышал, у тебя появилась девушка, — вдруг сказал Моррисон. — Стипендиатка, кажется? Лив Морган? Помню её... И если помнишь, она была здесь по твою душу. Хорошая девочка, не из вашего круга, которую ты чуть не сломал, а мы помогли. Думаешь, она будет ждать, пока ты сидишь?

Хантер замер. Рука под столом сжалась в кулак так, что ногти впились в ладонь. Он заставил себя не реагировать — лицо осталось каменным, но внутри всё взорвалось ледяной яростью.

«Это угроза? Тронут её — я убью вас всех».

— Кто его убил? — спросил он тихо.

— Это ты мне скажи. Или судье. — Моррисон подался вперёд. — Но учти: твои друзья сейчас думают о себе. Твой адвокат — о деньгах. А ты остался один. И если хочешь выйти, тебе придётся сказать правду.

Хантер поднял глаза. В них не было страха — только холодная, глухая решимость.

— Правду? — переспросил он. — Вы её не слышите.

— Я лишь верю доказательствам!

— Мои друзья знают, что я этого не делал. — Хантер усмехнулся. — И они со мной до конца. Так что один я не останусь.

Моррисон прищурился.

— Уверен?

— Абсолютно.

Детектив помолчал, потом откинулся на спинку стула.

— Посмотрим. У тебя есть час, пока едет твой адвокат. Посиди, подумай.

Он встал и вышел.

В комнате повисла тишина. Только гул лампы под потолком да собственное дыхание.

Хантер закрыл глаза. В голове крутилось одно: «Отец мёртв». И где-то глубоко, под слоем всего, что он чувствовал, шевельнулось что-то странное — пустота. Ему было абсолютно похрен, как закончил свою жизнь Грэм. Становился ли он чудовищем от этого? Возможно... Но это сейчас волновало его меньше всего.

Единственное, о чём он мог сейчас думать: Кто-то убрал Грэма. И подставил его. И этот кто-то знал про Лив.

Хантер открыл глаза. Внутри закипала холодная, тяжёлая ярость. Та, что делает из человека машину для убийства.

— Хорошо, — прошептал он одними губами. — Поиграем.

— Ну и что между вами? — спросила Джесс, переодеваясь возле шкафа.

Лив сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Вопрос подруги застал её врасплох, хотя она должна была ожидать. Джесс всегда лезла в душу, когда считала нужным.

— Я честно не знаю, — ответила Лив, помолчав. — Я не знаю, что от него ждать. И всегда жду подвоха.

Джесс замерла с футболкой в руках, посмотрела на неё внимательно.

— Он тебе нравится?

Лив задумалась. Можно ли тот спектр чувств, которые она испытывала к Хантеру, назвать «нравится»? После всего, что он сделал? После леса, склада, столовой, после той ночи в её комнате, когда он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в мире?

— Иногда мне кажется, что он уже всё за меня решил, — тихо сказала Лив.

Джесс нахмурилась, села на кровать напротив.

— Тебе не нравится, что он не спрашивает, а берёт?

— Мне не нравится, что если я скажу «нет», он воспринимает это как вызов. Или как «да». Я не понимаю.

— А чего ты хочешь?

Лив провела рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— Я хочу, чтобы мы были на равных. Я хочу быть уверена в нём и не ждать очередного... кувырка. Его непредсказуемость пугает, — выдохнула она печально.

Джесс молчала, давая ей выговориться.

— И на что похожи ваши отношения? — спросила она тихо.

— Мы как два барана, бьёмся лбами друг об друга. — Лив усмехнулась. — Порой я не понимаю, за что мы боремся, но никто из нас не может уступить. Мы слишком гордые, чтобы признать, что кто-то из нас неправ. И что кто-то должен уступить.

Джесс посмотрела на неё долгим взглядом, потом присела рядом на край кровати, положила руку на плечо.

— Так почему ты тогда до сих пор с ним?

Лив печально усмехнулась, глядя в пол.

— Я не знаю до конца, чего я хочу. Меня тянет к нему, и я понимаю, что не должна тянуться. Когда он рядом, он одновременно и бесит меня, и мне с ним... хорошо. Я не могу объяснить полноценно эти чувства. — Она замолчала, подбирая слова. — Когда я увидела его на благотворительном вечере... я увидела не Хантера со склада, а маленького несчастного мальчика. А в моём доме он всё впитывал — мою маму, её заботу, даже отцовские подколы — так, что у меня сердце сжималось.

— Чёрт, — выдохнула Лив, опустив голову и запустив пальцы в волосы. — В моменты, когда я вижу, что он переживает, что ему плохо, я не могу быть с ним мягкой и человечной. Потому что боюсь: проявлю это — он снова сделает мне больно.

Джесс помолчала, потом осторожно спросила:

— А вы пробовали поговорить спокойно?

Лив подняла на неё глаза.

— Все наши попытки нормального общения заканчиваются перепалками. Мы не умеем иначе.

— Но рано или поздно момент настанет, — мягко сказала Джесс и приобняла подругу.

— Этого я и боюсь. — Лив прижалась к ней на секунду. — Я виновата перед ним тоже... я чувствую вину перед ним. Но больше всего я боюсь этой правды. Она либо уничтожит меня, либо его.

— О чём ты?

Лив погрузилась в свои мысли, глядя куда-то сквозь стену.

— Меня это душит уже долгое время... Нам надо с ним поговорить. Ты права. — Она вдруг выпрямилась, в глазах появилась решимость. — И может тогда, когда маски слетят окончательно, мы сможем общаться без всего этого дерьма.

Лив решительно встала с кровати.

— Я в «Логово». Пойду найду его. Пришло время ему всё узнать.

Джесс открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лив уже шагнула к двери. Рука легла на холодную ручку.

— Лив, подожди... — начала Джесс.

И в этот момент телефон зазвонил.

Лив взглянула на экран — Кейн. Сердце неприятно ёкнуло. Кейн никогда не звонил просто так.

— Слушаю, — ответила она, прижав трубку к уху.

— Лив, — голос Кейна звучал напряжённо, без обычной ленивой усмешки. — Хантера забрали. Полиция. Его подозревают в убийстве отца.

Лив замерла. Слова не сразу дошли до сознания.

— Что? — выдохнула она. — Как?

— Долго объяснять. Приезжай в клуб. Мы тут все. Нужно решать, что делать.

— Иду, — ответила Лив и сбросила вызов.

Джесс смотрела на неё встревоженно.

— Что случилось?

— Хантера арестовали. Я должна идти, — Лив уже натягивала куртку, хватая ключи.

— Лив, подожди! — Джесс вскочила. — Может, не стоит? Ты же говорила...

— Я сказала, что нам надо поговорить, — перебила Лив, застёгивая молнию. — И сейчас ему нужна поддержка. Даже если он об этом не просит.

Она выбежала из комнаты, оставив Джесс одну.

Улица встретила её холодным ветром и серыми сумерками. Фонари ещё не зажглись, и тени сгущались между домами. Лив быстро шла в сторону остановки, на ходу набирая сообщение Кейну, уже в пути.

Краем глаза заметила чёрный минивэн, припаркованный чуть поодаль. Местный, наверное. Или кто-то ждёт кого-то. Она не придала значения, хотя что-то кольнуло — слишком тихо, слишком пусто вокруг. Она ускорилась.

Машина вдруг тронулась с места, поравнялась с ней. Дверь резко открылась, ослепив светом из салона, и чьи-то руки — грубые, сильные — схватили её за капюшон. Рывок — и она уже летит внутрь, больно ударившись коленом о металлический порог. Телефон вылетел из рук, глухо стукнувшись об асфальт.

Дверь захлопнулась гулко, погружая всё в темноту. Машина взревела и рванула с места, Лив отбросило на чьё-то жёсткое плечо. В салоне пахло бензином, застарелым табаком и сыростью.

Она попыталась вырваться, но её держали крепко. Двое, может трое — она не могла разглядеть в темноте.

— Сиди тихо, — раздался голос с переднего сиденья. Глухой и совершенно незнакомый. — Не дёргайся, и останешься жива.

Лив замерла. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая всё остальное. Но сквозь липкий страх пробилась странная, ледяная мысль: «Я знала. Знала, что этим кончится».

Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо Хантера — то, как он смотрел на неё в машине, когда говорил «я теперь из комнаты не выхожу». А она не послушала. Вышла. И теперь...