— Открой, или я выломаю эту херову дверь.

Джесс посмотрела на Лив круглыми глазами.

— Лив, это Хантер? Что он...

— Не открывай, — прошептала Лив. — Не смей.

Джесс уже вскочила и рванула ручку вниз.

Хантер ворвался внутрь, заполняя собой всё пространство тесной комнаты. Взгляд скользнул по Джесс, по Лив, застывшей у стола, и остановился на той, кого искал.

— Нам нужно поговорить.

— А я не хочу с тобой говорить. — Лив скрестила руки на груди, впиваясь пальцами в предплечья. — Выйди.

Он шагнул к ней. Лив попятилась, упёрлась спиной в стену. Хантер наклонился, заглядывая в глаза.

— Я сказал — поговорить.

— А я сказала — выйди.

Он выпрямился, перевёл взгляд на Джесс. Та смотрела на них с открытым ртом, явно смакуя разворачивающуюся драму.

— Джесс, — Хантер достал бумажник, вытащил пачку купюр. — Вот тебе пятьсот баксов. Сходи куда-нибудь.

Джесс уставилась на деньги, потом на Хантера, потом на Лив.

— Пятьсот? — переспросила она.

— Можешь присоединиться к Кейну. У него там вечеринка. Девчонки, алкоголь, всякое.

Джесс схватила купюры быстрее, чем Лив успела сказать хоть слово.

— Охренеть! — Она сунула деньги в карман, натягивая кроссовки. — Лив, я к одному знакомому. Если что — звони. Но лучше не звони!

Она подмигнула подруге и вылетела за дверь, даже не обернувшись.

Дверь захлопнулась. Тишина стала плотной, осязаемой.

Лив смотрела на Хантера, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Он усмехнулся, оглядывая комнату. Взгляд остановился на её кровати.

Лив стояла у стены, сжимая кулаки.

— Чего ты хочешь, Хантер? — выплюнула она. — Ты уже получил свой секс. Адреналин, помнишь? Шок? Ты сам так сказал. Так какого хрена тебе ещё надо?

— Я пришёл поговорить, — ответил он лениво.

— Поговорить? — Она рассмеялась — зло, горько. — С каких пор ты разговариваешь?

— С некоторых. — Он приподнял бровь. — Хотя, если ты хочешь повторить... я не против. Я, если честно, так и не понял, понравилось мне или нет. Надо проверить.

Лив смотрела на него. Внутри всё кипело. Она резко развернулась, подошла к двери и распахнула её настежь. Пальцем указала на проём.

— Вон. Пошёл вон из моей комнаты.

Хантер медленно подошёл к ней. Без спешки, с ленцой, будто у него была вечность. Лив смотрела, как он приближается, и внутри что-то сжималось в тугой узел — страх или предвкушение? Она уже потеряла способность различать.

Он взялся за ручку двери.

Лив замерла в ожидании — сейчас он уйдёт. Сейчас она останется одна. И в этот момент внутри кольнуло что-то, похожее на разочарование. Этого не могло быть. Она запретила себе это чувство.

Резким движением Хантер захлопнул дверь и в ту же секунду прижался к ней всем телом. Лив оказалась зажата между холодным деревом и его жаром. Она ощущала каждый мускул его груди, каждое движение дыхания. Её собственное дыхание сбилось, пульс застучал в висках.

— Ты же знаешь, что хочешь меня, — прошептал он, глядя ей в глаза.

— Пошёл ты, — выдохнула она, но голос предательски дрогнул.

— Врёшь. — Он усмехнулся. — Давай сыграем в игру.

— В игру? — Она смотрела на него, не веря своим ушам.

— Каждый говорит правду и снимает с себя вещь. Сам. Если врёшь — тот, кто спросил, рвёт вещь с того, кто соврал.

Лив смотрела на него. Внутри всё кипело — страх, злость, отчаяние. И теперь этот подонок стоит здесь и предлагает ей «игру».

— А если я откажусь?

— Тогда я уйду. — Он пожал плечами. — Но ты останешься одна. С тем, что видела. С мыслями о том, что будет, если я решу, что ты опасна.

— Ты угрожаешь мне?

— Предупреждаю.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он прав. Она в ловушке. Полиция не поможет, сбежать не получится, а он... он единственный, кто может её прикрыть.

— Хорошо, — выдохнула она сквозь зубы. — Но если ты соврёшь — я тебя убью. Сама. Прямо здесь.

Он усмехнулся — но в глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Договорились. Начинай.

Они оба знали, к чему всё идёт. Эта игра была лишь ритуалом, танцем, в котором каждый шаг приближал их к неизбежному. Лив ненавидела себя за то, что поддаётся, но где-то глубоко, под слоем стыда и злости, уже пульсировало предвкушение. Хантер видел это в её глазах — и упивался своей властью.

— Почему ты пришёл именно сейчас? — спросила она.

— Потому что после того раза я не могу перестать о тебе думать. Это бесит. Но я здесь.

Он стянул футболку через голову, отбросил на пол. Обнажился торс — широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки, уходящие вниз. Лив смотрела, не в силах отвести взгляд. Он перехватил этот взгляд и самодовольно усмехнулся.

— Теперь я спрашиваю, — сказал он, нависая над ней. — Что ты чувствовала в подсобке?

— Ничего, — выдохнула она слишком быстро.

Он смотрел, как она врёт, и внутри разливалось тёмное удовлетворение. Каждое её «нет» звучало для него как «да», каждая ложь была прелюдией, шагом ближе к тому моменту, когда она сдастся. Он не спешил. Он смаковал эту игру, как дорогой виски — медленно, с наслаждением, чувствуя, как напряжение между ними нарастает с каждым сброшенным лоскутом ткани.

— Врёшь. — Его глаза потемнели. — Твои глаза всегда выдают тебя. Они темнеют, когда ты злишься. И загораются, когда хочешь меня. Сейчас они горят.

Он рванул ткань топа. Та треснула по шву, обнажая грудь в простом хлопковом бюстгальтере. Лив ахнула, прикрываясь руками.

— Не прячься. — Его голос стал ниже, тягучее. — Твой ход.

Она сглотнула, собираясь.

— Почему ты не защитил меня на вечере?

Он посмотрел на неё спокойно.

— Потому что мне нужна была твоя реакция. Ты уничтожила их лучше, чем я мог мечтать.

Он расстегнул джинсы, стащил их, остался в боксерах и носках.

— Ты использовал меня.

— Да. — Он даже не моргнул. — Теперь я. Тебе понравилось то, что было в подсобке?

— Нет, — выдохнула она.

— Врёшь.

Он рванул её шорты вниз. Те упали к её ногам. Она осталась в трусах, бюстгальтере и носках.

— Твой ход, — выдохнул он, глядя ей в глаза.

Она задыхалась от ярости и возбуждения.

— Что ты ко мне чувствуешь на самом деле?

Он шагнул ближе, почти вплотную. Его лицо оказалось в сантиметре от её.

— Ты как наркотик, Лив. Меня тянет к тебе, даже когда я знаю, что ты меня уничтожишь. Я хочу тебя. Всю. Целиком. И это пугает.

Он замолчал, глядя ей в глаза. А потом медленно, не спеша, наклонился и стянул сначала один носок, потом второй. Отбросил их в сторону. Теперь он стоял перед ней в одних боксерах.

— Ты дрожишь, — прошептал он, проводя пальцем по её ключице, вниз, к груди.

— От тебя.

Он улыбнулся. —Спрашивай.

«Зачем я это делаю? Почему не могу просто оттолкнуть его, ударить, выгнать?» — мысли в голове Лив путались, тонули в жаре, разливающемся по телу. «Потому что хочешь. Потому что это тело, эта кожа, этот запах — они сводят с ума. И он знает. Он всё знает.»

Она смотрела на него, чувствуя, как его близость сводит с ума.

— Ты... ты хочешь быть со мной? Или это просто игра?

Он посмотрел долгим взглядом.

— Я не знаю, что это. Но я здесь. Я не ухожу. Этого достаточно?

Он стянул боксеры, оставшись полностью обнажённым. Она смотрела на него — голого, возбуждённого, опасного. Член стоял твёрдо, и она задержала взгляд дольше, чем следовало. Он поймал этот взгляд и усмехнулся — медленно, хищно.

— Теперь я спрашиваю. — Его голос упал до шёпота. — Ты хочешь меня?

Она сглотнула. Посмотрела в его глаза.

— Нет.

— Врёшь.

Он рванул её трусы. Ткань треснула по шву, обнажая её полностью. Она стояла перед ним голая, в одних носках, и её тело выдавало всё, что она пыталась скрыть: соски предательски торчали, дыхание сбилось, между ног пульсировало желание, влага уже стекала по бедру. Он видел это. Усмехнулся.