— Отпустить? — Отец рассмеялся, и смех разнёсся под сводами склада, смешиваясь с капелью. — Ты серьёзно? Эта сука тебя испортила, Хантер. Ты был хищником, а стал... кем? Её щенком?

Он ткнул стволом в висок Лив сильнее, так, что она всхлипнула и зажмурилась ещё крепче.

— Не трогай её.

— Или что? — Отец шагнул ближе, схватил Лив за волосы, дёрнул вверх, заставляя смотреть на Хантера. Его лицо оказалось в дюйме от её, он дышал ей в щёку. — Расскажи ему, дорогая. Пусть узнает, что ты такая же продажная шлюха, как и все вокруг.

Лив замычала сквозь кляп, дёрнулась, но хватка оставалась железной. Отец выдернул кляп, она закашлялась, хватая воздух ртом.

— Говори! — рявкнул он, тряся её за волосы так, что голова мотнулась.

Лив смотрела на Хантера — с такой болью, что у него сердце оборвалось. Губы её дрожали, дыхание сбивалось.

— Я... я всегда ненавидела богатых, — выдохнула она наконец. Голос срывался, слова падали в тишину склада, разбиваясь о бетон. — В школе был один мерзкий парень... он портил жизнь бедным, считал их мусором. А когда летом мне написал некто... предложил помочь с оплатой счетов матери... и отомстить богатым... я согласилась.

Хантер молчал, смотрел на неё. В висках застучало — каждый удар пульса отдавался болью. Он сглотнул, но в горле пересохло.

— Он дал мне данные о тебе, — Лив говорила с трудом, слова перемежались всхлипами. — Твои фотографии, привычки, расписание. Я должна была следить за тобой. Как тень.

— Ты связалась с моим отцом? — Голос Хантера дрогнул, он сделал шаг вперёд, но отец вскинул пистолет, направляя ему в грудь. Хантер замер.

— Я не знала, что он твой отец! — крикнула Лив, и крик эхом заметался между ящиками. — Он был просто анонимом, который платил деньги! Я присылала ему информацию — где ты бываешь, с кем встречаешься, что делаешь. Всё было просто, пока Джесс не потащила меня на ту проклятую вечеринку!

Отец согласно кивнул, довольно ухмыляясь. Он перевёл пистолет обратно на Лив, поглаживая стволом её щеку.

— О да. А я посчитал это удачным стечением обстоятельств. При обычном раскладе ты бы прошёл мимо неё. А она... дала отпор. Зацепила тебя. — Он хмыкнул, глядя на Хантера. — Характер у этой суки, скажу тебе. Ты знаешь, почему у неё были проблемы в школе? Потому что она сломала руку тому богачу за то, что он ущипнул её за задницу!

Он засмеялся, довольный собой. Хантер смотрел на него и видел кукловода — того, кто дёргал за ниточки всё это время, превращая их в марионеток. Он перевёл взгляд на Лив. Она смотрела на него, и в этом взгляде читалось столько всего, что у него перехватило дыхание.

— Продолжай! — рявкнул отец, снова толкая Лив дулом в плечо. — Пусть знает всю подноготную!

Лив встретилась взглядом с Хантером. Пальцы сами потянулись к пистолету за поясом — рефлекс, от которого он едва сдержался, заставил себя разжать кулак. Нет, не сейчас.

— Я не хотела себя раскрывать, — прошептала она, и шёпот этот был громче крика. — Но в столовой... когда ты вёл себя как последний ублюдок... я вспомнила того урода из школы. И не сдержалась. Я понимала, что за это придётся платить. И ты сделал это ужасным способом.

Хантер сжал челюсть до хруста. На скулах заходили желваки.

— После этого мне никто не помог. Даже твой отец. Знаешь, что он мне сказал? — Лив горько усмехнулась. — «Бывает, мальчик выпустил пар». И закрыл все наши долги. — Она перевела дрожащее дыхание. — А когда я не взяла деньги у адвоката, он злился. Но я не могла. У меня остались только осколки гордости. Взять их ради молчания... это убило бы меня. А ты и так меня уже почти добил.

Повисла тишина. Только капли где-то в глубине склада отсчитывали секунды. Хантер смотрел на неё, и внутри что-то надламывалось.

— Это всё была игра? — тихо спросил он. Голос сел, пришлось откашляться. — Я чувствовал, что тебя тянет ко мне.

Лив покачала головой. Она попыталась вытереть лицо плечом, но связанные руки мешали.

— После благотворительного вечера я увидела в тебе не подонка... а обиженного судьбой мальчика. Я оборвала все связи с анонимом. Надеялась, что ты отстанешь. — Она замолчала, собираясь с силами. — Но потом... убийство в клубе. Я поняла: если ты узнаешь, что я сливала информацию, ты убьёшь меня сразу. И не только за то, что я видела. За то, что я передавала.

Она перевела дыхание.

— Тогда я решила дать тебе то, что ты хочешь. Надеялась, что ты смягчишься. А потом... та ночь в комнате...

Она запнулась, посмотрела на него с нежностью, от которой у Хантера перехватило дыхание. В глазах защипало, он моргнул, прогоняя наваждение.

— Я увидела тебя настоящего. Не того, кого все хотят видеть. А настоящего. — Голос её дрожал. — И я так не хотела, чтобы ты ехал со мной к моим родным. Потому что знала: это заставит лёд тронуться. Хотя я уже запуталась, когда он вообще тронулся...

Она выдавила жалкий смешок.

Отец слушал, довольно ухмыляясь. Он убрал пистолет от её виска, но продолжал держать за волосы.

— Вот видишь, сынок? Она тебя не достойна.

Резким движением он отшвырнул Лив в сторону. Она с глухим стоном ударилась об пол, скрутилась, пытаясь смягчить падение связанными руками.

— Нет! — Хантер выставил руку, останавливая его.

Отец усмехнулся, поправил пиджак.

— Моё отношение к тебе не изменилось, — Хантер шагнул к нему, и в этом шаге чувствовалась такая решимость, что отец на мгновение опешил. — Ты правда думаешь, что я сейчас буду стоять и смотреть на это дерьмо?

Отец быстро вскинул пистолет, снова направляя на Лив. Она замерла на полу, глядя на него снизу вверх.

— Тогда она сдохнет прямо сейчас. Тебе же всё равно на эту маленькую грязную сучку?

Хантер замер. Посмотрел на отца, на пистолет, на Лив. И вдруг засмеялся — хрипло, страшно, и смех этот перешёл в кашель. Он смотрел на неё, и впервые за всё время видел её не жертвой, не добычей, не игрушкой. Равной. Той, кто обыграла его вчистую.

— Ну ты и идиот, — выдохнул он, обращаясь к отцу, и в голосе его звучало странное восхищение. — Боже, Лив, ты прекрасна! Я думал, что ты моя добыча, а я охотник. А оказалось куда интересней. Ты равна мне. Я восхищён! Никто ещё так не обыгрывал меня. Браво!

Он захлопал в ладоши. Звук хлопков разнёсся под сводами, отражаясь от стен. Лицо отца вытянулось — он явно ожидал другого развития событий. Ниточки, которые он так долго плёл, рассыпались в прах.

Лив смотрела на Хантера в неверии. В её глазах мелькнуло что-то — надежда? Или страх, что это очередная игра? Она приподнялась на локтях, пристально глядя на него.

Замешательство отца длилось секунду. Но Лив поняла: это её шанс. Мгновение — тело сработало быстрее разума. Рванула вперёд, вкладывая в удар весь вес, всё отчаяние, всю ненависть, что копилась годами. Ноги врезались в колени отца, и он рухнул, как подкошенный, — на его лице застыло удивление. Эта сука посмела?

Пистолет вылетел из руки, заскользил по бетону. Отец попытался вскочить, но Лив, уже в исступлении, ударила его ещё раз — ногой в лицо. Хруст, кровь.

Грохнули три выстрела — оглушительно, до звона в ушах. Лив зажмурилась, вжалась в пол, чувствуя, как вибрация проходит сквозь тело. Тишина, наступившая после, казалась громче выстрелов. Она боялась открыть глаза. Боялась увидеть...

Когда всё же решилась, отец лежал на спине, на лбу — аккуратное пулевое отверстие. Кровь медленно растекалась по бетону лужей, тёмной, почти чёрной в тусклом свете. Лив перевела дыхание, пытаясь понять, жива ли она.

Из темноты вышли Кейн и Рид — стволы их пистолетов дымились.

— Вовремя мы, — Кейн убрал пистолет, глянул на труп. — Норм.

Рид молча кивнул, переводя дыхание. Он посмотрел на Лив, потом на Хантера.

Следом, бесшумно ступая, появился Нокс. Катана в его руке оставалась чистой — он не успел применить её здесь, но на лезвии запеклась кровь охранников, напоминая о том, что произошло снаружи. Он замер в тени, наблюдая.