Замок Дракулы возвышался на холме — такой мрачный. Его зубчатые башни пронзали серое небо, а ветви старых елей цеплялись за стены, будто пытались утащить его обратно в землю, из которой он когда-то вырос.

— Ну и ну… — выдохнула Люда, задрав голову. — Он ещё страшнее, чем на фотографиях.

— Зато атмосфернее некуда, — улыбнулась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок — то ли от ветра, то ли от волнения.

Мы поднялись по выщербленным ступеням, и с каждым шагом замок становился всё внушительнее. Камень под ногами был скользким, а перила лестницы покрывала паутина. У массивных дверей нас встретила экскурсовод — высокая женщина в тёмном пальто с высоким воротником. Она окинула нас цепким взглядом и без предисловий начала:

— Входите, только не отставайте. В этом замке легко заблудиться — коридоры петляют, как змеи, а некоторые двери ведут не туда, куда ожидаешь.

Мы переглянулись с Людой и переступили порог. Внутри пахло пылью, деревом и чуть-чуть плесенью. Свет пробивался сквозь витражные окна, бросая на пол разноцветные пятна.

— Говорят, в полнолуние здесь слышны шаги, — негромко добавила экскурсовод, оборачиваясь к нам. — Но, конечно, это всего лишь ветер гуляет по коридорам.

Люда сжала мой локоть.

— Фаня, — шепнула она, — а если не ветер?

Я тихо рассмеялась. Экскурсовод двинулась дальше, а мы последовали за ней, зачарованно разглядывая гобелены с потускневшими узорами, тяжёлые электрические подсвечники и тёмные портреты на стенах — их глаза, казалось, провожали нас взглядом.

— Здесь, в этом зале, — продолжала женщина, — по легенде, граф принимал гостей. Правда, не все они покидали замок живыми…

Люда театрально вздрогнула и шёпотом спросила:

— А мы точно уйдём?

Я толкнула её плечом:

— Только если не будем пугать друг друга. Идём. Хочу увидеть ту самую башню!

Экскурсовод, будто услышав нас, свернула к узкой винтовой лестнице:

— Как раз направляемся туда. Говорят, из её окон виден весь край до самого горизонта. И ещё… — она понизила голос, — если прислушаться, можно уловить шёпот прошлого.

Мы с Людой снова переглянулись. В глазах подруги плясали озорные огоньки, а во мне разгоралось то самое чувство, ради которого мы сюда приехали: предвкушение приключений и чуть-чуть — совсем чуть-чуть — первобытного страха перед чем-то необъяснимым.

Винтовая лестница скрипела под нашими шагами, жалуясь на непрошеных гостей.

— Ну и холодина тут, — поежилась Люда, потирая руки. — Как в склепе.

— Зато посмотри, какой вид, — я подошла к узкому окну и замерла.

Перед нами раскинулся осенний пейзаж во всей красе: золотые и багряные леса стелились по холмам, извивалась внизу дорога, по которой мы приехали, а вдали, за лесом, блестела лента реки. Небо, ещё недавно серое, вдруг прорезали лучи солнца, окрасив каменные стены замка в розоватые тона.

— Красота… — выдохнула Люда, вставая рядом. — И правда стоило ехать через полмира.

Мы стояли так несколько минут, молча любуясь видом, пока экскурсовод не напомнила о себе:

— В башне есть ещё одна комната, — сказала она. — Говорят, там хранились какие-то старинные книги. Правда, большинство вывезли ещё в прошлом веке, но кое-что осталось.

Мы последовали за ней через низкий проём. Комната оказалась крошечной — едва хватило места для старого стола и полки с несколькими потрёпанными томами. На стене висел потемневший от времени гобелен с изображением охотника и оленя.

— Местные до сих пор рассказывают, что в Хэллоуинскую ночь здесь можно услышать стук копыт его лошади на подъездной дороге. И будто бы сам граф появляется у ворот — проверяет, всё ли в порядке в его владениях.

— А вы сами когда-нибудь что-то странное замечали? — с любопытством спросила Люда.

Женщина на мгновение задумалась:

— Однажды ночью я задержалась допоздна — нужно было выключить всё освещение. И отчётливо услышала шаги в главном зале — тяжёлые, размеренные. Пошла проверить — а там никого. Только сквозняк качнул канделябр, и свет на миг погас…

Мы с Людой переглянулись. В этот момент где-то внизу громко хлопнула дверь.

— О, это, должно быть, следующая группа прибыла, — спокойно сказала экскурсовод. — Что ж, дамы, пора спускаться. У нас ещё подземелье запланировано — там, говорят, пытали неугодных.

Люда схватила меня за руку:

— Фаня, подземелье? Может, обойдёмся?

Я улыбнулась:

— Мы же не для того летели, чтобы струсить у финиша. Пошли!

Спускаться вниз было ещё тревожнее — ступени становились всё уже, а стены словно сдвигались. В факельном свете, имитирующем живой огонь, плясали причудливые тени, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

В подземелье пахло землёй и металлом. Вдоль стен стояли реконструкции орудий пыток — оригинальные экспонаты хранятся в музеях Бухареста. В углу темнел силуэт колодки — копия, сделанная для таких же любителей пощекотать нервы.

Люда прижалась ко мне:

— Знаешь, — прошептала она, — я теперь понимаю, почему люди верят в призраков. Тут и без них жутко.

— Зато представь, какие истории у нас будут, — улыбнулась я. — Интересно, а у ферда тоже есть своё подземелье?

— Фаня! — прошипела Люда, ткнув меня локтем в бок. — Иди кобыле в трещину! Я тебя тут на ночь брошу, вот увидишь!

— Ой-ой, какая грозная! — я подняла руки в притворном ужасе. — Только не бросай меня, пожалуйста.

Люда фыркнула, но всё равно не отпустила мою руку. Мы наконец вышли за ворота замка Дракулы — и трансфер повёз нас обратно. Тёмные башни ещё раз мелькнули за поворотом, а потом скрылись за деревьями.

— Ну и ну, — выдохнула Люда, оглядываясь назад. — Всё-таки жутковатое местечко. Но… завораживающее.

— Да, — кивнула я.

Нас высадили недалеко от нашего отеля, и мы не спеша брели по узкой дороге, петляли между старинными домами с черепичными крышами; фонари отбрасывали круги света на мостовую.

— Знаешь, — тихо сказала Люда, глядя под ноги, — здесь всё кажется таким… настоящим.

— Да, — кивнула я. — И от этого начинаешь скучать по тем, кто остался далеко.

Мы замолчали, слушая эхо собственных шагов. Ветер шевелил волосы, где‑то вдалеке завыл пёс — протяжно, тоскливо.

Вскоре показался наш отель — небольшой, с деревянными балконами и тёплым светом в окнах. Мы поднялись на второй этаж, бросили сумки, и Люда сразу вышла на балкон. Я достала бутылку красного вина из бара, два бокала, тарелку с сыром, орехами и виноградом из подарочной корзины, которую нам вручили при заселении. Разлила вино и подошла к подруге, протянув бокал:

— За наш день. И за то, что мы всё‑таки не заблудились в этих улочках.

Мы чокнулись. Люда сделала глоток, помолчала, глядя на небо, потом тихо сказала:

— Фань… А что было бы, если бы мы успели консумировать брак? Нас так же бы всё равно вышвырнули обратно?

— Не знаю, но я тоже часто об этом задумываюсь: а что если…

— Часто вспоминаю, как он смотрел на меня, — продолжила она чуть слышно. — В этом взгляде было что‑то такое… Да и у нас что-то начало зарождаться… Да и у вас с Вольтом тоже…

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тоски, что у меня защемило сердце.

— Это да-а… — протянула я, сделав глоток вина, заглушая боль неожиданной разлуки.

— А ещё наш полёт… — Люда подняла глаза к звёздам, словно пытаясь увидеть в них отблеск того дня. — Он был таким… свободным: ветер свистел в ушах, а внизу — леса, реки, горы… Казалось, весь мир принадлежит нам. И он держал меня так крепко, так бережно…

Люда замолчала, задумчиво покрутила ножку бокала.

— Иногда мне кажется, что я скучаю не по нему самому, а по тому, какой я была рядом с ним. Мне кажется, я была другой…

Я помолчала, потом призналась:

— И я скучаю по тому, как Вольд держал меня за руку. Как быстро мог подхватить наше веселье, — тихо сказала я. — Я постоянно думаю: а что если…

Мы замолчали, каждая со своей грустью. Ветер ласково шевелил волосы, где‑то внизу, в улочках старого города, слышались приглушённые голоса прохожих и звуки музыки.