Я усмехнулась.

Подруга сначала возмущённо надула губы, но потом улыбнулась и продолжила:

— Я готова на всё: поливать их утренней росой, протирать листья шёлковым платком, устраивать им концерты под луной… — продолжила она выпрашивать росточек у вампира.

— Хм… есть один способ, — Федор сделал вид, что глубоко задумался. — Если ты, напишешь подробное руководство по уходу за «Звездой заката» с расписанием полива и списком колыбельных песен, я подумаю о том, чтобы выделить тебе один росток.

Людочка мгновенно достала воображаемый блокнот и ручку:

— Уже пишу! Пункт первый: любить цветок всем сердцем. Пункт второй: не пытаться съесть цветок, даже если пахнет как пирог. Пункт третий: разговаривать с ним о романтике, чтобы стимулировать размножение.

— Добавь ещё: если цветок подмигнул один раз — это нормально. Если два раза — проверь, не поймал ли он нервный тик, — смеясь, предложила я.

— Пункт последний: в случае внезапного увеличения аппетита у цветка немедленно звать оборотня. Мы знаем, как с этим справляться, — добавил Вольд, подняв вверх указательный палец.

Мы все дружно расхохотались. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а в гостиной царила атмосфера беззаботного веселья и чуда.

— Ну что, устраиваемся поудобнее? Сегодня у нас вечер лёгкого чтения и смеха. Только любовь, интриги и, возможно, пара неловких моментов?

Мы с подругой расположились на диване с подушками, каждая со своей книгой в руках.

Я устроилась, поджав ноги под себя и периодически поправляя прядь, выбившуюся из небрежного пучка. Люда развалилась на диване, подложив под спину подушку, и лениво покачивая ногой. За чтением мы всё равно то и дело бросали восхищённые взгляды на цветы — те продолжали мягко светиться, добавляя гостиной волшебства.

Пододвинув чуть ближе к нам растения, мужчины расселись напротив в креслах с резными ножками и пытались вести серьёзную беседу, просматривая какие-то свитки и карты. Вампир показывал Вовке чертежи, объясняя что-то об укреплении стен, а оборотень изучал карту местности, время от времени потирая подбородок и хмуря брови.

Тут Люда захихикала:

— Фань, послушай! — Громко и с выражением она начала читать отрывок из своей книги, размахивая рукой и изображая графа: — «Его губы коснулись её шеи, и она задрожала, когда его язык скользнул вниз…»

— О-о-о, классика! — фыркнул Вовка. — Сейчас будет что-то про трепет ресниц и жар в груди?

— Не угадал! — хихикнула я, заглядывая в книгу подруги.

— «Он взял её руку, и от этого прикосновения по его телу пробежала волна огня. О леди, — прошептал он хрипло, — вы как буря, как ураган, как…»

— …как внезапный сквозняк в библиотеке, — закончил Фёдор за графа.

— Так, комментаторы, вы работаете или нас подслушиваете? — с улыбкой приструнила их Люда.

— Работаем, работаем, — протараторил оборотень, с трудом сдерживая смешок.

Лизнув палец, я перевернула страницу и продолжила читать свой роман, постукивая по обложке:

— О, тут сцена в саду! «Леди София вздрогнула, когда его пальцы коснулись её спины, вызывая мурашки…»

— Федя, а вампиры вообще умеют нежно касаться? — перебив меня, спросила подруга. — Или вы сразу переходите к «вампирскому захвату»: хватаете жертву за шею и уносите в склеп?

Фёдор притворно состроил оскорблённый вид:

— Склеп? А что там делать? Там же холодно, сыро, и родственники не дадут уединиться. Я предпочитаю нормальные покои: с камином, гобеленами и, главное, без семейных посиделок. И с кроватью, которая не скрипит громче, чем дверь в фамильный склеп.

Оборотень хохотнул, ударив себя по колену:

— Вечер перестаёт быть томным! Дамы, вам напитков принести? — спросил он, отсмеявшись.

— Было бы неплохо, — не поднимая глаз от книги, ответила подруга.

— И пожевать что-нибудь, — добавила я, перелистывая страницу.

— Чай? Ковэ? Вино? — уточнил он, вставая.

— О, Люд, может, винца? — толкнула я подругу плечом. — По бокальчику, для настроения?

— По бокальчику? — задумчиво посмотрела на меня подруга. — А бокальчик случаем не тот, в который влезает пара бутылок?

— Нашла что вспомнить! — закатив глаза, пробубнила я. — Давайте вина, — бросила я оборотню, прежде чем тот скрылся за дверью. — Подумаешь, раз перепутала декоративный аквариум с бокалом. Имею право пить из чего хочу!

— Как ты его тогда назвала? — прищурилась подруга. — А-а-а, «величественный сосуд вдохновения»! — воскликнула улыбнувшись.

Вольд тем временем вернулся в гостиную с бокалами вина и тарелочкой каких-то бутербродов, поглядывая на нас с прищуром.

— Слушай, Фердинанд, а тебе не кажется, что эти книжные вампиры какие-то… ненастоящие? — подал голос оборотень. — Ни один не пожаловался, что забыл, где спрятал запас крови, или перепутал бокал с вином, и… ну, ты понял.

Федя с улыбкой посмотрел на оборотня:

— А ты, Вольдемар, всё по книгам судишь? В жизни всё куда интересней. Вот, например, я однажды случайно выпил хмельного мёда вместо крови — повар перепутал кувшины. А у вампиров реакция на этот напиток своеобразная… — уточнил он, заметив, как мы с Людой навострили уши. — Так я потом три часа ходил и улыбался всем подряд. Даже поварам комплимент сделал: мол, какие у вас чаны блестящие, прям как новые. Они до сих пор на меня косо смотрят.

Мы расхохотались.

— Люд, срочно ищем этот напиток! Я хочу на это посмотреть!

— Полностью солидарна! — поддержала она.

Вампир с ухмылкой покачал головой.

— Дамы, вы вроде что-то читали?

— А вы вроде поработать хотели, — передразнила я Федю.

— Кстати, — Людка отложила книгу. — Федичка, скажи, а это правда, что вампиры в зеркалах не отражаются?

— Правда ли это? — удивлённо переспросил он. — А почему мы не должны отражаться? Сейчас проверим.

Он встал, подошёл к зеркалу в резной раме, висевшему над камином, и театрально поклонился своему отражению. Потом подмигнул ему и вернулся в кресло.

— Отражаюсь. Но только если перед этим не пил хмельного мёда. А если пил — получается какое-то туманное пятно с улыбкой и глазами, светящимися, как два уголька. Очень загадочно, кстати. Подходит пугать неосторожных гостей.

— Ну вот, а у нас пишут, что вампиры не отражаются и боятся чеснока, — расстроенно проговорила подруга.

— Чеснока? Это что ещё такое? — спросил Фёдор, приподнимая бровь.

— Э-э-э… Это такая штучка острая, типа приправы к еде, очень пахучая, — ответила Люда, изображая пальцами что-то круглое и зубчатое.

— И почему мы должны его бояться?

— Ну… — Люда замялась, подбирая слова. — Говорят, он отпугивает вампиров. Его вешают у дверей, носят на шее в мешочке, натирают им косяки…

Фёдор расхохотался:

— Отпугивает? Меня? Да я даже не знаю, что это такое!

— Федя, а если кол осиновый в сердце вбить — умрёшь?

— Фаина, ты это всерьёз? — переспросил вампир, приподняв бровь и слегка откинувшись на спинку кресла. Его глаза весело блеснули. — А ты? Если тебе вбить?

— Ну… э-э-э… наверное, — я смущённо потупилась, чувствуя, как краснею. — Просто… ну, в книгах же пишут…

— В книгах! — Фёдор закатил глаза и махнул рукой. — Так, дамы, давайте выкладывайте, что ещё у вас там пишут. Будем сверяться.

— Вампиры сгорают на солнце, — начала Люда, загибая пальцы. — Спят в гробах, питаются кровью девственниц и…

— Боятся крестов и святой воды, — закончила я.

Фёдор скрестил руки на груди и улыбнулся.

— Сгорают на солнце? — Он картинно вытер выступившую от смеха слезу. — Да, солнце мне не особо нравится: слепит, сушит кожу, заставляет щуриться. Но сгореть? Я как-то раз забыл закрыть ставни перед рассветом и проспал до полудня прямо на подоконнике. Проснулся — слегка покраснел, как после долгой прогулки. Подошёл к зеркалу, а служанка уже стоит с кремом от ожогов и говорит: «Мастер, вы теперь похожи на спелый помидор!» Пришлось целый день сидеть в тени.

— Спят в гробах? — продолжил Фёдор, загибая второй палец. — Кто это придумал? У меня отличная кровать с балдахином, перина мягкая, подушки пушистые. А гроб… Я однажды попробовал вздремнуть в старом фамильном гробу — так там жёстко, пыльно и ужасно неудобно. Через пять минут вылез и велел отнести его в подвал — пусть там стоит для антуража.