— Просто рецидивистов я не нанимаю.

Когда дверь закрылась, Вика несколько секунд смотрела ей вслед. Потом тихо сказала:

— Кажется, он всё-таки умеет шутить.

Вика не узнала, что по другую сторону двери Герман впервые за очень долгое время вышел из разговора с новым сотрудником с едва заметной улыбкой.

К концу первой недели Вика сделала сразу два открытия. Первое заключалось в том, что в агентстве «Дорин и партнёры» никто не кричал. Вообще. Если Герман Дорин был недоволен, голос у него становился не громче, а тише, и именно после этого сотрудники начинали работать с такой скоростью, словно от правильного заполнения таблицы зависело вращение Земли. Второе открытие оказалось неожиданнее. Люди в офисе вовсе не боялись директора. Они боялись его разочаровать. Разница была почти незаметной, но Вика чувствовала её всё сильнее с каждым днём.

Сам Герман разговаривал с ней исключительно по делу. Никаких вопросов о жизни, никакого интереса к прошлому, никаких попыток создать видимость дружеской атмосферы. Каждое утро он появлялся без пяти девять, здоровался коротким кивком, за пять минут выдавал список задач и исчезал в кабинете. Если нужно было что-то уточнить, дверь оставалась открытой. Если нет, казалось, он способен несколько часов подряд существовать без единого лишнего слова. Вика сначала решила, что это маска руководителя. Через несколько дней поняла, что ошиблась. Это был просто его способ жить.

Работы оказалось столько, что скучать не приходилось. Телефон звонил почти непрерывно, почта росла быстрее, чем успевала уменьшаться, встречи сменяли одна другую. Зато вскоре выяснилось любопытное обстоятельство. Большинство клиентов, прежде чем принять решение, хотели вовсе не услышать ответ. Они хотели почувствовать, что их внимательно слушают. Вика быстро научилась различать эти моменты. Один предприниматель двадцать минут рассказывал про состояние рынка, хотя на самом деле пытался выяснить, можно ли доверять агентству. Молодая семейная пара задавала бесконечные вопросы о парковке, хотя переживала из-за будущей ипотеки. Пожилой инвестор полчаса спорил о доходности объекта лишь потому, что никто раньше не давал ему договорить до конца. После каждого такого разговора Герман просматривал записи и всё чаще начинал отдавать ей часть переговоров самостоятельно.

В пятницу произошло первое маленькое столкновение. Герман готовился к встрече с крупным застройщиком и попросил принести материалы по жилому комплексу, который агентство собиралось выводить на рынок. Вика открыла презентацию, внимательно просмотрела её ещё раз и вдруг заметила, что в рекламной стратегии отсутствует один очевидный сегмент покупателей. Она несколько минут колебалась. С одной стороны, это вообще не входило в её обязанности. С другой, молчать уже не получалось.

Она постучала и вошла.

— Что-то срочное?

— Скорее... навязчивое.

Герман поднял голову от документов.

— Интересное определение.

Вика положила перед ним распечатку.

— Мне кажется, здесь ошибка.

Он молча просмотрел лист.

— Какая именно?

— Мы продаём квартиры как жильё для обеспеченных семей и инвесторов. Но рядом открывают новый медицинский центр. Там будут работать врачи, руководители отделений, приглашённые специалисты. Многие захотят жить неподалёку. Для них вообще нет рекламы.

Герман несколько секунд смотрел на схему. Потом взял карандаш. Сделал несколько пометок. Ещё через минуту нажал кнопку внутренней связи.

— Маркетинг ко мне. Сейчас.

Когда сотрудники вошли в кабинет, Вика уже собиралась выйти.

— Останьтесь, — спокойно сказал Герман.

Следующие двадцать минут она молча наблюдала, как её идею обсуждают всерьёз. Никто не смеялся над тем, что помощник руководителя вмешался в стратегию. Никто не пытался отмахнуться. Люди спорили, предлагали варианты, открывали аналитику. В какой-то момент руководитель отдела маркетинга признал, что новый сегмент действительно упустили. Совещание закончилось так же быстро, как началось.

Когда дверь закрылась, Герман убрал карандаш.

— Хорошая работа.

— Спасибо.

— Почему раньше не сказали?

— Боялась показаться слишком умной.

Он посмотрел на неё с лёгким недоумением.

— Странный страх.

— Обычно людям такие сотрудники не нравятся.

— Мне не нравятся бесполезные сотрудники.

Он вернулся к документам. Разговор явно был закончен. Вика уже подошла к двери, когда услышала за спиной:

— Виктория.

Она обернулась.

— Да?

— В следующий раз не ждите.

— Чего именно?

— Пока ошибка станет привычкой.

Вечером, собираясь домой, она случайно услышала разговор двух менеджеров возле кофемашины.

— Дорин сегодня впервые за месяц похвалил кого-то два раза за день.

— Кого?

— Новую помощницу.

— Серьёзно?

— Угу. Если так пойдёт дальше, к Новому году он, может быть, даже улыбнётся.

Вика тихо прошла мимо, стараясь не рассмеяться. В этот момент дверь кабинета открылась. Герман выглянул в приёмную.

— Виктория.

Она моментально сделала серьёзное лицо.

— Да?

— Завтра утром поедете со мной на встречу с клиентом.

Она удивлённо моргнула.

— Но сегодня пятница.

— Именно.

— А завтра суббота.

— Именно поэтому клиент согласился встретиться.

Герман протянул ей папку с материалами.

— Вы сказали, что умеете разговаривать с людьми.

Он выдержал короткую паузу.

— Завтра проверим.

Вика проснулась за полтора часа до будильника и почти сразу поняла причину. Организм решил, что поездка с новым начальником важнее сна. Фига, недовольная нарушением субботних традиций, проводила хозяйку тяжёлым взглядом от миски, словно осуждала саму идею работать в день, который по кошачьим законам существовал исключительно для лежания на диване. Вика успела сварить кофе, дважды переодеться и в третий раз остановилась на тёмно-зелёной блузке. Она не собиралась никому нравиться. Просто хотелось выглядеть человеком, который знает, что делает. Иногда между этими двумя состояниями проходила очень тонкая граница.

Герман уже ждал возле входа в офис. Не в машине, а на улице, с телефоном в руке и бумажным стаканчиком кофе. Он коротко поздоровался, забрал из её рук папку с документами и открыл пассажирскую дверь тёмно-серого кроссовера. Всё происходило настолько спокойно и буднично, что Вика поймала себя на странной мысли: этот человек, наверное, даже хлеб покупает так, будто выполняет рабочий регламент.

Первые минут десять они ехали почти молча. За окном медленно растворялся центр города, уступая место широким проспектам и новым жилым кварталам. Радио негромко сообщало о пробках, погоде и каком-то музыкальном фестивале. Герман слушал вполуха. Вика рассматривала папку на коленях, хотя успела выучить её содержимое ещё вечером.

— Нервничаете? — неожиданно спросил он.

— Немного.

— Хорошо.

Она повернулась к нему.

— Хорошо?

— Люди, которые совсем не нервничают перед важной встречей, обычно плохо подготовились.

Вика хмыкнула.

— У вас на всё есть рабочее объяснение?

— Почти.

— А нерабочие бывают?

Герман на секунду задумался.

— По выходным.

— Сегодня же выходной.

— Уже нет.

Разговор снова затих, но неловкости не возникло. Наоборот, молчание оказалось удивительно спокойным. Вика заметила, что Герман не торопится любой ценой заполнить паузу. Он вообще не боялся тишины. Это было непривычно.

Коттеджный посёлок встретил их запахом сосен, ровными дорожками и аккуратными домами, которые выглядели так, будто их строили не люди, а архитектурные каталоги. Клиентом оказался известный хирург, решивший продать загородный дом после переезда ближе к новой клинике. Высокий мужчина лет пятидесяти сразу предупредил, что терпеть не может навязчивых продавцов и красивые обещания.