Она наконец поняла, почему после командировки он снова начал строить между ними стену.

И впервые испугалась не прошлого.

Будущего.

На следующее утро Вика проснулась раньше будильника и почти сразу вспомнила услышанный разговор. Память не смягчила его за ночь. Наоборот, отдельные фразы стали ещё отчётливее. «Или она перестаёт быть твоей помощницей». «Или ты забываешь, что она женщина». Она несколько раз мысленно повторяла слова Игоря, словно пыталась найти в них другой смысл. Не находила. Больше всего удивляло даже не содержание. Удивляло то, что Герман ничего не возразил. Он защищал её как сотрудника. Говорил, что она заслужила своё место. Но ни разу не сказал, что Игорь ошибается. Значит, тот видел происходящее правильно.

В офисе всё выглядело привычно. Сотрудники обсуждали новую рекламную кампанию, курьер привёз кипу документов, Светлана спорила с кем-то по телефону из-за сроков ремонта кондиционера. Только Герман изменился ещё сильнее. Он почти не выходил из кабинета, все поручения присылал через корпоративный мессенджер, а если требовалось что-то обсудить, просил зайти буквально на две минуты. Никаких вечерних переработок. Никаких совместных поездок. Даже кофе он теперь приносил себе сам, хотя раньше Вика давно включила его в утренний маршрут по офису.

Первые два дня она убеждала себя, что всё это совпадение. На третий перестала. Когда человек начинает тщательно избегать даже случайных разговоров, совпадений уже не остаётся.

После обеда Герман вызвал её к себе.

— Виктория, с понедельника часть встреч будет сопровождать Антон из отдела продаж.

Она не сразу поняла смысл сказанного.

— Вместо меня?

— Иногда.

— Почему?

Герман спокойно перелистывал документы.

— Так эффективнее.

Она молча ждала продолжения. Его не последовало.

— Раньше вы считали иначе.

Он поднял глаза.

— Обстоятельства меняются.

Всего четыре слова. Без объяснений. Без попытки сделать их менее болезненными. Вика кивнула.

— Хорошо.

Она вышла из кабинета с ровной спиной и только за своим столом заметила, что слишком сильно сжимает ручку. Пластик тихо хрустнул. Пришлось разжать пальцы.

К вечеру Игорь подошёл к её столу.

— Не обижайся на него.

Она медленно подняла голову.

— С чего вы решили, что я обиделась?

— Потому что я не слепой.

Она устало улыбнулась.

— Тогда скажите честно. Это ваше решение?

Игорь не стал притворяться, будто не понимает вопрос.

— Частично.

— Спасибо.

Он нахмурился.

— За что?

— За честный ответ.

Она снова посмотрела в монитор.

— Это проще, чем красивые объяснения.

Игорь несколько секунд стоял молча.

— Иногда правильные решения выглядят очень паршиво.

— Особенно для тех, за кого их принимают.

Он ничего не ответил. Потому что ответить было нечего.

Вечером Вика ушла ровно в семь, как и приказал Герман. Она специально не оглядывалась на дверь его кабинета. Уже выходя из бизнес-центра, неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за два месяца ей совершенно не хочется возвращаться сюда завтра.

Следующая неделя окончательно превратила их отношения в безупречно работающий механизм. Именно механизм. Не команду. Не людей. Герман больше ни разу не предложил поехать вместе на встречу. Совещания, которые раньше они готовили вдвоём, теперь всё чаще доставались Антону или руководителям отделов. Если требовалось что-то обсудить, Герман отправлял сообщение в корпоративном чате, хотя между их кабинетами было всего несколько шагов. Даже интонация изменилась. Вместо привычного «Виктория, зайдите» появилось сухое «Прошу подготовить» или «Необходимо согласовать». Вика вдруг поняла, что ужасно скучает по человеку, которого раньше считала самым холодным начальником в своей жизни.

Она не обижалась.

Пыталась.

Честно искала оправдания. Напоминала себе про разговор Игоря и Германа, про репутацию компании, про слухи, которые действительно могли возникнуть. Всё это было разумно. Всё это имело смысл. Только внутри продолжало расти ощущение, что её снова незаметно попросили стать меньше. Не потому, что она плохой сотрудник. Наоборот. Именно потому, что она оказалась слишком заметной.

В среду Герман уехал на встречу с иностранными инвесторами. Антон сопровождал его вместо неё.

Вика осталась в офисе.

Работы было много, но впервые за несколько месяцев она поймала себя на том, что постоянно смотрит на часы. Не ожидая возвращения Германа. Скорее проверяя, сколько ещё осталось до конца рабочего дня.

Ближе к вечеру Светлана поставила перед ней кружку чая.

— Ты какая-то тихая.

— Разве?

— Обычно ты споришь с курьерами, шутишь с менеджерами и воспитываешь принтер.

— Принтер исправился.

— Не ври.

Светлана улыбнулась.

— Он никогда не исправится.

Вика тоже улыбнулась. Получилось плохо.

Герман вернулся почти в семь. Снял пиджак. Положил на стол папку.

— Виктория.

Она вошла в кабинет.

— Да?

— Как прошёл день?

Вопрос прозвучал неожиданно. Настолько неожиданно, что она не сразу нашлась.

— Нормально.

Он кивнул.

— Хорошо.

На этом разговор должен был закончиться. Но Вика вдруг поняла, что больше не хочет делать вид, будто ничего не происходит.

— Можно вопрос?

Герман посмотрел на неё внимательно.

— Конечно.

— Я перестала справляться со своей работой?

Он нахмурился.

— Нет.

— Допускаю много ошибок?

— Нет.

— Подвела вас хоть в одной сделке?

— Нет.

Она глубоко вдохнула.

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто жалеете, что приняли меня на работу?

В кабинете стало тихо. Герман медленно поднялся из-за стола. Подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на вечерний город. Потом спокойно сказал:

— Потому что так будет лучше.

— Для кого?

Он не ответил.

— Для агентства?

Молчание.

— Для вас?

Опять.

— Или...

Она почувствовала, как голос становится тише.

— Для меня?

Герман медленно повернулся. В его лице не было холодности. Только усталость. Та самая, которую он когда-то признался скрывать.

— Виктория.

Он произнёс её имя очень спокойно.

— Иногда единственный правильный поступок выглядит жестоким.

Она долго смотрела на него. Потом так же спокойно спросила:

— А кто решил, что он правильный?

Ответа не последовало. И именно это стало ответом.

Вернувшись к своему столу, Вика открыла чистый документ. Пальцы некоторое время неподвижно лежали на клавиатуре. Потом начали печатать.

"Прошу уволить меня по собственному желанию..."

Каждое слово давалось неожиданно легко. Не потому, что ей хотелось уйти. Потому что оставаться так больше не получалось. Она распечатала заявление. Подписала. Несколько минут смотрела на лист. Потом встала.

Герман всё ещё работал. Когда Вика вошла, он поднял голову. Она молча положила заявление перед ним. Он посмотрел на первую строку. Потом медленно поднял взгляд. В кабинете не было слышно ничего, кроме негромкого гула кондиционера.

— Это окончательное решение?

— Нет.

Она впервые за весь разговор улыбнулась. Очень грустно.

— Это единственное решение, которое вы оставили мне.

Герман опустил взгляд на заявление. Не взял ручку. Не подписал. И не сказал ни слова.

Герман не подписал заявление. Он даже не прикоснулся к нему.

Несколько долгих секунд он просто смотрел на лист бумаги, будто тот был написан на незнакомом языке. Потом аккуратно положил его в центр стола и поднял глаза на Вику.

— Нет.

Она не сразу поняла.

— Что?

— Я не принимаю его.