Герман ушёл. Через несколько минут она выключила компьютер, взяла сумку и тоже направилась к лифту. Возле выхода из бизнес-центра её окликнул незнакомый женский голос.

— Виктория?

Она обернулась. Перед ней стояла высокая светловолосая женщина лет тридцати пяти. Очень красивая. Очень уверенная. И почему-то сразу показавшаяся смутно знакомой. Женщина внимательно посмотрела на Вику.

Потом спросила:

— Вы ведь работаете с Германом Дориным?

Вика медленно кивнула.

— Да.

Незнакомка едва заметно улыбнулась.

— Тогда, думаю, нам есть о чём поговорить.

Вика несколько секунд молча смотрела на незнакомку. Теперь она поняла, откуда появилось ощущение узнавания. Не лицо. Осанка. Та самая спокойная уверенность человека, который привык входить в помещение так, словно никогда не сомневается, что ему рады. Именно такой женщину легко было представить рядом с Германом. Не потому, что они были похожи. Наоборот. Она выглядела лёгкой, открытой, почти воздушной. Герман казался человеком, который всю жизнь носит на плечах невидимый груз.

— Простите... мы знакомы?

Женщина улыбнулась.

— Нет.

Она протянула руку.

— Алиса.

Вика пожала её.

— Виктория.

— Знаю.

Ответ прозвучал без нажима, но внутри неприятно кольнуло.

— Герман рассказывал?

— Нет.

Алиса покачала головой.

— Игорь случайно упомянул, что у него появилась новая помощница.

Вика почувствовала, как внутри медленно поднимается настороженность.

— Чем могу помочь?

— Пять минут?

Она показала на небольшую кофейню через дорогу.

— Здесь слишком людно для такого разговора.

Вика колебалась. Ничего хорошего подобные встречи обычно не обещали. Но и отказаться без причины было странно.

— Хорошо.

Кофейня оказалась почти пустой. Вечерний час пик ещё не начался, поэтому они без труда нашли столик у окна. Алиса заказала чай. Вика ограничилась американо. Несколько секунд обе молчали.

Первой заговорила Алиса.

— Не переживайте.

Вика невольно усмехнулась.

— Поздновато для такого начала.

— Наверное.

Женщина опустила взгляд на чашку.

— Я не пришла бороться за бывшего мужа.

Вот этого Вика точно не ожидала.

— Тогда зачем?

Алиса долго подбирала слова.

— Я случайно увидела вас вместе неделю назад.

— Где?

— Возле офиса. Он подвозил вас домой.

Вика напряглась.

— И?

— Он смеялся.

Она произнесла это так тихо, будто речь шла о чём-то почти невероятном.

— И что?

Алиса грустно улыбнулась.

— Последний раз я видела это очень давно.

Вика не знала, что ответить. Женщина медленно провела пальцем по краю чашки.

— Не думайте, что я пришла просить вас держаться от него подальше. Наоборот.

Теперь Вика окончательно перестала понимать происходящее.

— Тогда объясните.

Алиса кивнула.

— Когда мы поженились, Герман уже был таким, каким вы его знаете. Работа, ответственность, вечные проекты. Только раньше он ещё умел останавливаться. Потом агентство начало быстро расти. Один объект. Второй. Третий. Постепенно работа стала занимать всё больше места. Сначала отменился отпуск. Потом выходные. Потом ужины дома. А однажды я поняла, что разговариваю не с мужем. С директором.

Она улыбнулась самой себе.

— Самое страшное, что он не виноват. Он действительно любил меня. Просто был уверен, что заботится о нашей семье именно так. Больше работает. Больше зарабатывает. Делает жизнь безопаснее.

— И вы ушли?

— Да.

Алиса не отвела взгляда.

— Потому что начала исчезать рядом с ним.

Эти слова неожиданно отозвались внутри Вики слишком знакомо. Она уже слышала похожую мысль. Только совсем недавно. От самой себя.

— Он говорил, что это его вина. — Алиса тихо вздохнула. — Герман всегда во всём винит себя.

— А вы?

Женщина задумалась.

— Мы оба ошиблись.

Она улыбнулась печально.

— Только по-разному.

Несколько секунд они сидели молча. Потом Алиса подняла взгляд.

— Можно дать вам совет?

Вика осторожно кивнула.

— Если однажды между вами что-нибудь случится...

Она специально произнесла эту фразу без уверенности. Не как утверждение. Как возможность.

—...не молчите.

— Почему?

— Потому что он никогда не спрашивает, чего ему не хватает.

Она сделала короткую паузу.

— Он начинает работать ещё больше.

Вика вспомнила пустой офис, вечерние отчёты, сообщения глубокой ночью, календарь без свободных дней. И поняла, что Алиса не преувеличивает.

— Вы всё ещё любите его?

Вопрос вырвался неожиданно даже для неё самой. Алиса несколько секунд смотрела в окно.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно. Без колебаний.

— Но я очень хочу, чтобы он снова стал счастливым.

Она встала.

— Именно поэтому подошла сегодня.

— Зачем?

Алиса впервые улыбнулась по-настоящему.

— Потому что, когда человек после трёх лет снова начинает смеяться...

Она посмотрела прямо на Вику.

—...не стоит делать вид, что этого никто не заметил.

Домой Вика возвращалась медленно. Разговор никак не выходил из головы. Ей казалось, что она узнала о Германе что-то очень важное. И одновременно почти ничего не узнала. Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Маши.

"Я купила билеты в театр. В субботу идём. И не спорь."

Вика уже начала печатать согласие, когда сверху появилось новое уведомление. От Германа.

"Завтра выезжаем к клиенту в восемь. Доброй ночи."

Она несколько секунд смотрела на экран. Сообщение было абсолютно рабочим. Но почему-то именно последняя фраза заставила её улыбнуться.

В субботу Вика впервые за долгое время проснулась без будильника и без ощущения, что уже куда-то опаздывает. За окном светило солнце, Фига лениво растянулась на подоконнике, а телефон молчал. Это оказалось настолько непривычно, что она несколько минут просто лежала, рассматривая трещинку на потолке. Раньше выходные существовали лишь как возможность доделать то, что не успели за рабочую неделю. Сначала для Андрея, потом для поиска новой работы, затем для агентства. Только сейчас она поняла, что уже несколько месяцев ни разу не спрашивала себя, чего хочет сама.

Маша приехала за ней ближе к полудню и сразу заявила, что категорически запрещает говорить о бывших мужьях, недвижимости и мужчинах в дорогих костюмах. Она была одета в ярко-жёлтый сарафан, солнечные очки занимали половину лица, а в руках болтался бумажный пакет с пирожками.

— Сегодня культурная программа, — объявила она. — Поэтому сначала едим, потом смеёмся, потом идём в театр.

— А театр где в этом списке?

— Между смеёмся и ещё смеёмся.

Они гуляли по бульварам, ели мороженое, обсуждали прохожих и придумывали им нелепые биографии. Маша утверждала, что мужчина с огромным кактусом наверняка только что развёлся и теперь пытается заменить эмоциональную привязанность растением. Вика возражала, что кактус слишком счастливо выглядит для символа развода. Спор закончился тем, что кактус получил имя Геннадий и профессию финансового аналитика.

Театр оказался небольшим, почти камерным. Спектакль был современной комедией о супругах, которые пытаются цивилизованно разделить имущество и постепенно выясняют, что совершенно не знают друг друга. Зал смеялся почти без остановки. Вика тоже смеялась, но несколько раз ловила себя на том, что отдельные реплики почему-то цепляют слишком сильно.

На сцене жена спокойно говорила:

— Знаешь, когда ты перестал спрашивать, как прошёл мой день?

Муж долго молчал. Потом ответил:

— Не помню.

— Вот именно.

Вика почувствовала, как улыбка постепенно исчезает. Рядом Маша тихо коснулась её локтя.