— Конечно, конечно. Извини ты дурака старого. Врач ведь сказал, что тебе необходимо лежать без всевозможных потрясений минимум пять дней, — и он торопливо поднялся с кровати. — Если Лёша за это время не решится, то поговорим с тобой и всё обсудим на следующей неделе, — и у самого выхода он добавил: — Тебе если что-то нужно будет, не стесняйся, говори Зинаиде, я уже выдал ей средства, чтобы покупала всё необходимое по твоему требованию.

— Конечно, — согласилась я. — Я составлю список, как отдохну. Спасибо, что заботитесь.

Дмитрий Викторович вышел, тихонько прикрыв дверь.

Я осталась лежать и размышлять о сложившейся ситуации. Что же мы имеем? Отец решил, что путь к власти лежит через сына. Это понятно. Меня, по крайней мере, не собираются пытать. Это уже хорошо. Но манипулировать мной они явно намерены и, кажется, считают, что это у них получается. Это не очень хорошо. Лёша — умный и мудрый человек, я уверена, что он придумает, как вытащить меня отсюда. В этом я точно не сомневаюсь.

Теперь нужно выяснить, кто сообщник Дмитрия Викторовича. Думаю, в этом мне поможет Зина. Её болтливость будет мне только на руку. И последнее, что нужно сделать, — это как-то связаться с детьми и предупредить домовых, чтобы они не спускали с них глаз. Вроде бы всё. Можно идти и помыться.

После душа и стирки вещей я надела халат и прилегла отдохнуть. Хоть меня и не запирают, но заняться здесь совершенно нечем. За пять дней можно и сойти с ума. Жду с нетерпением, когда придёт тётя Зина. Хотя бы будет с кем поговорить. Сама я пока не собираюсь спускаться вниз. Слабость всё ещё присутствует, и мне хочется как можно скорее выздороветь. Думаю, здоровье и силы мне ещё понадобятся.

Наконец-то тётя Зина принесла обед. Бульон — это, конечно, хорошо, но для моего желудка абсолютно мало. И пока я лежала и ждала обед, он надрывно бурчал о том, какая его хозяйка безалаберная.

Тётя Зина принесла опять бульон, сухарики и морс из шиповника. Не густо. Я точно не наемся.

— Тётя Зина, — начала я спрашивать, устраиваясь поудобнее на кровати, маленький складной столик тут же опустился мне на колени, — а можно что-нибудь ещё посущественнее? Боюсь, что этим я не наемся.

— Ох, девочка, — запереживала Зина, поправляя мне подушку под спиной, — доктор сказал только бульон.

— Ну, он, видимо, сказал только если есть тошнота? — аккуратно спросила я, зачерпывая ложкой бульон.

— А ведь точно, — обрадовалась она, — пойду тогда принесу тебе пюрешечку с гуляшом. Будешь же?

Я кивнула, размачивая сухарик в бульоне.

— Меня совсем не тошнит, а есть хочется неимоверно, — призналась я.

— Так вам, магам, надо много и часто кушать, — пробурчала женщина. — Много энергии тратите. А это доктор, видимо, только с обычными людьми работает. Ну всё, кушай пока бульон, пойду принесу второе.

И она скрылась за дверью. Я медленно хлебаю бульон и думаю, как бы начать разговор так, чтобы тёть Зина сама выложила мне всю нужную информацию.

— Ещё не доела? — спросила Зина, заходя в комнату с тарелкой в руках. — Вот помню, лет пятнадцать назад Дмитрий Викторович приполз домой весь переломанный. Зрелище было жуткое, честное слово. Я так испугалась, что скорую вызвала. Но его друг… Он отменил вызов и своего знакомого доктора позвал. А тот доктор прямо так и сказал: «Надо много кушать, значит». Мол, организм теперь будет много энергии на излечение тратить. У магов так всегда, говорит.

— А вы, тётя Зина, не маг? — спросила я, отодвигая пустую тарелку и беря в руки тарелку с пюрешкой. — И кто этот друг у Дмитрия Викторовича?

— Да какой я маг, — махнула рукой Зина. — Бабка моя сильная ведьма была, мама моя могиня, от деда ей сила перешла. А я вообще пустая родилась. Но не жалею. Зачем мне? Уже двадцать лет Дмитрию Викторовичу служу, да племяннице помогаю.

Тетя Зина улыбнулась, словно вспоминая что-то приятное, связанное с племянницей.

— А знаешь, этот друг у Дмитрия очень странный. Когда-то они были врагами, а потом вдруг подружились. Это случилось лет пятнадцать назад. Потом с Дмитрием беда случилась, но он быстро выздоровел. Этот друг постоянно приезжает к нему и они запираются в кабинете на долгое время. Уже сколько лет дружат. Я очень рада за них. Жаль только, что раньше столько времени тратили на вражду.

— А почему они враждовали? — я тихо ела картофельное пюре, стараясь внимательно следить за своим состоянием. Вдруг снова затошнит, а мне совсем не хотелось усугубить свое состояние.

— Да потому что враждующие кланы, — тетя Зина вздохнула, вспоминая прошлое. — Но, как мне рассказывала мама, когда их сыновья подружились, два клана чуть не пошли войной друг на друга. Они сдерживались только из-за своих детей. А потом, видимо, поняли, что воевать бессмысленно, и решили взять пример с сыновей. Так я думаю. Ты уже наелась?

Я задумчиво кивнула, словно подтверждая собственные мысли. Как же всё совпало! Похоже, я была права, а Лёша упорно отрицал это.

— Ну тогда я пойду отнесу грязную посуду, — сказала она, вставая с моей кровати и сгребая тарелки в руки.

— Тётя Зина, — окликнула я её, отвлекая от дел, — а в доме есть какие-нибудь книги почитать? — спросила я с надеждой в голосе.

Она остановилась и посмотрела на меня с лёгким удивлением, держа тарелку на весу.

— Ох, деточка, — всплеснула она руками, — так доктор строго-настрого запретил тебе читать и сидеть в интернете. Вот Дмитрий Викторович и забрал у тебя телефон.

Я хмыкнула, понимая, что настоящая причина была в другом, но не стала расстраивать женщину.

— Плохо, что забрал, — вздохнула я с максимально страдальческим выражением лица. Надеюсь, у меня получилось изобразить искреннее сожаление. — У меня ведь дети, наверное, потеряли меня. Хоть бы позвонить им, сказать, что всё в порядке.

Тётя Зина нахмурилась, но затем её лицо смягчилось.

Зинаида, с её тёплым и заботливым голосом, подошла ко мне и мягко сказала:

— Если голова больше не кружится, то спускайся на ужин. Я тебе свой телефон дам, позвонишь. Дмитрий как раз собирается в соседний клан, но ты ему не говори, что я тебе телефон дала. Он будет ругаться. Потом сама с ним поговоришь, может, и вернёт тебе твой. Слышала, завтра доктор должен прийти тебя осмотреть. Если всё будет хорошо, то, думаю, разрешат тебе…

Она взяла столик с посудой и направилась к выходу. Её тихие шаги и размеренное дыхание немного успокоили меня.

— Спасибо, тётя Зина, — быстро проговорила я, чувствуя, как благодарность переполняет меня. — Всё было очень вкусно. Обязательно спущусь к ужину.

Зина кивнула, её лицо осветила лёгкая улыбка, и она вышла из комнаты. Я осталась одна, размышляя о том, что мне делать дальше.

Завтра придёт врач, но это не самое главное. Нужно тянуть время. Притворяться больной — это выход, но как быть с телефоном? Без него я как без рук. Но Зина сказала, что даст мне позвонить. Это уже хорошо.

А вот как предупредить Лёшу и Руслана, что их отцы объединились против них? Это вопрос. Я не знала, как это сделать, но была уверена, что должна что-то предпринять. Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас главное — не паниковать и действовать осторожно.

Лежать без дела становилось невыносимо. Время тянулось мучительно медленно, словно оно решило поиграть со мной в свою игру. Я улеглась поудобнее, стараясь найти хоть какое-то утешение в мягком пледе и тишине комнаты. Но мысли о подарке для Лёши не давали покоя. Новый год на носу, а я так и не купила ничего подходящего. Это, конечно, расстраивало. Ещё и дома нужно успеть всё украсить, подготовиться к празднику.

Я была уверена, что Лёша вытащит меня отсюда до самого торжества. Он всегда умел находить выход из любых ситуаций. Но сейчас, когда за окном уже начинало темнеть, а мысли о предстоящих делах становились всё мрачнее, я не могла не задуматься о том, как всё это успевать. Вредные старики, которым, кажется, вечно нужно залезть на вершину власти, только добавляют проблем. Когда мне успевать и дома всё украсить, и подарок купить, и к празднику подготовиться?