Никита Сергеевич тяжело вздохнул, потёр виски, словно пытаясь собрать мысли в кучу. Он явно нервничал, но старался держать себя в руках.

— Мы хотели отправить вас двоих в изнанку, — начал он, подбирая слова. — Переписать вашу корпорацию на нас. Как только документы были бы оформлены, мы бы вас забрали. Это был идеальный план, но что-то пошло не так. Точнее, кто-то вмешался. В изнанку отправился только Лёша.

Руслан нахмурился, но не перебивал. Он внимательно слушал, хотя все видели его недоверие.

— План был идеален, — повторил Никита Сергеевич, словно пытаясь убедить не только Руслана, но и самого себя. — Мы продумали всё до мелочей. Но кто-то помешал. Кто-то вмешался и всё испортил.

— И кто же этот «кто-то»? — холодно спросил Руслан, его голос звучал как лезвие ножа.

Никита Сергеевич замялся, его взгляд метнулся в сторону.

— Мы не знаем, — наконец признался он. — Мы до сих пор пытаемся понять, кто это был. Но мы не хотим, чтобы это повторилось. Мы хотим всё исправить.

Лёша сидел рядом, его пальцы нервно переплетались с моими, а я мягко поглаживала его ладонь, пытаясь успокоить. Он был на грани, и это было видно. Его трясло, он едва сдерживался, чтобы не взорваться.

— И потом вы решили повторить попытку? — тихо спросил Лёша. — И опять что-то пошло не так?

Дмитрий Викторович тяжело вздохнул, потёр переносицу и устало произнёс:

— Это уже не мы. Кто-то решил воспользоваться нашим методом, но, кажется, у них не было намерения возвращать вас. Есть вероятность, что этот противник хочет избавиться от вас раз и навсегда. Они понимают, что без наследников мы ослабеем. И сильно.

Он замолчал, словно подбирая слова. В комнате повисла напряжённая тишина.

— Нас хотят переиграть, — продолжил Дмитрий Викторович, глядя прямо на Лёшу. — Избавиться от сильнейшей корпорации и двух лидирующих кланов — это мощный удар. Они хотят разрушить всё, что мы строили годами.

— Когда пропал Руслан, — продолжил объяснять Никита Сергеевич, — мы были в ужасе. Первые три года мы буквально вывернули всю изнанку, но следов так и не нашли. Поняв, что ничего не получается, мы сосредоточились на поиске и вычислении наших врагов. Но кто бы это ни был, он очень грамотно заметает следы. За пять лет мы так и не напали на след.

Руслан кивнул, глядя на бутылку вина в своей руке. Он сделал глоток, пытаясь успокоиться.

— Значит, и последнее исчезновение Лёши с Василиной не ваших рук дело? — спросил он уже более спокойно. — Зинаида! — крикнул он, ослабляя купол тишины. — Принеси бутылку виски пожалуйста!

— Нет, не наших, — подтвердил Никита Сергеевич, глядя на Руслана с непроницаемым выражением лица.

— Тогда зачем похитили Васю? — вставил Лёша, его голос дрожал от волнения.

— Спасибо, Зинаида, — сказал Руслан, беря бутылку виски из рук женщины, опять усиливая купол тишины. — Продолжай.

Никита Сергеевич вздохнул, собираясь с мыслями.

— Мы хотели, чтобы вы уже объединились с нашими кланами. Тогда у неизвестного больше не было бы причин избавляться от вас, и мы стали бы сильнее, — Никита Сергеевич вздохнул и пододвинул свой фужер сыну.

— Ну да, — пробормотал Руслан, разливая виски по бокалам. — И забрались бы на самую верхушку власти, — он поднял бокал, но не выпил.

Я молча наблюдала за ними, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Руслан поставил бутылку виски на стол и налил мне вина.

— Правда, — наконец сказал Дмитрий Викторович, — я не уверен, что это хорошая идея.

— Почему? — спросила я, стараясь не выдавать своего раздражения. — Вы же сами говорили, что вместе мы сможем добиться большего.

Дмитрий Викторович резко поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза горели гневом.

— Потому что я не доверяю этим людям! — воскликнул он. — Мой сын для меня дороже всего, а власть... Власть — это не просто сила. Это ответственность. И я не хочу отдавать её каким-то выскочкам, которые только и мечтают о том, чтобы разрушить всё, что мы строили годами. Особенно северным. Они не знают, что такое уважение и сотрудничество. Они только и умеют, что топтать других и идти по головам.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна негодования. Дмитрий Викторович говорил так уверенно и категорично, что это начинало раздражать. Но я понимала, что спорить с ним сейчас бесполезно.

— А вы не допускаете мысли, что это не один клан действует? — спросила спокойно. — Может быть, они объединились с кем-то ещё? Или даже с несколькими кланами?

Никита Сергеевич задумчиво посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на отца Лёши.

— Это возможно, — сказал Лёша после паузы. — Но это не меняет того факта, что нам нужно быть осторожными. Мы не можем позволить себе потерять ещё хоть одного члена семьи.

Дмитрий Викторович вздохнул и откинулся на спинку стула. Его лицо смягчилось, и он посмотрел на сына с теплотой.

— Ты прав, — сказал он. — Нам нужно быть осторожными. Но это не значит, что мы должны отказаться от своих принципов. Мы всегда будем действовать в интересах нашей семьи и нашего клана.

Я кивнула, стараясь не показывать своего облегчения. Напряжение в комнате немного спало, наконец-то, разговор начинает принимать более конструктивный характер.

Дмитрий Викторович тяжело вздохнул, признавая:

— Уже думали об этом. Хотя я уверен, что это северные, возможно, даже озерские. Я им пятнадцать лет назад хорошо устроил разгром, но видимо мало, — с горечью произнёс он, сжав кулаки.

Алексей заговорил спокойно:

— Предлагаю объединить усилия. Вы оба вступаете в нашу корпорацию, и мы становимся четырьмя соучредителями. Кланы формально сохранят свою независимость, но фактически будут подчиняться корпорации. Это повысит наши шансы найти общего врага.

Дмитрий Викторович печально кивнул, соглашаясь с неизбежным.

Никита Сергеевич, не раздумывая, поднял бокал виски и залпом его осушил.

— Налей ещё, — попросил он сына, глядя на Лёшу. — И поехали оформлять документы, пока я не передумал.

— Думаю, контракта будет достаточно, — задумчиво произнёс Алексей, приглаживая бороду. — Поехали.

Он встал, и я поднялась следом. Лёша нежно обнял меня, словно пытаясь передать свою уверенность и поддержку.

— Сначала отвезу Васю домой, — сказал он, оглядываясь на всех присутствующих. — Подождёте меня в офисе?

Я хотела возразить, но он перебил меня:

— Там дети очень сильно соскучились по тебе.

Я кивнула. Я действительно слишком долго не видела своих детей. Пора было исправить эту ошибку.

Алексей высадил меня у ворот моего дома, поцеловал на прощание, развернул машину и уехал в город. Я стояла, глядя ему вслед, пока его фары не исчезли за поворотом. Дом встретил меня непривычной тишиной, которая заставила сердце забиться чаще.

— Явилась наконец-то, — раздался голос кошки. — Любишь ты приключения, однако.

Я подняла голову и увидела Масяню, сидящую на своей любимой полке. Она спрыгнула на пол и направилась ко мне, как будто знала, что мне на на данный момент нужно её тепло.

— Где все? — спросила я, стягивая шубу. — Почему дома такая тишина?

Масяня, прищурив глаза, посмотрела на меня и ответила:

— Твои отпрыски, прихватив матерящегося колючего комочка, отправились в школу к профессору по философии. — Ответила Масяня следуя за мной на кухню.

— А где домовые? — продолжила я расспросы. — Веник?

— Веник и повел детей в школу, — кошка грациозно запрыгнула на стул. — Это была его идея: профессор сказал, что нужно отучить ёжика материться. Положи мне сёмги, а то в этом доме все обо мне забывают.

— А домовые куда делись? — переспросила я, стараясь не показывать удивления.

— Ушли в соседнюю деревню за продуктами, — кошка потянулась и зевнула. — У них какая-то странная любовная тяга. Ты смотри, скоро, может, и тебе придется нянчить маленьких домовят.

Я представила, как меняю памперсы домовятам, и встряхнула головой. Нет, это уже слишком. Я и так троих детей вырастила, а теперь, значит, и домовят нянчить? Хотя, если подумать, домовые сами могут о себе позаботиться. Наверное. Надо будет Лёшу спросить, что он об этом думает.