Я поставила Масяню на пол и начала накладывать корм в её миску. Но она, видимо, не была готова к такому повороту событий.

Масяня, грациозно приземлившись на мои ноги, выпустила свои острые коготки. Я почувствовала резкую боль и, вскрикнув, попыталась стряхнуть её с себя.

— Ай, Масяня, сейчас-то что тебе не так? — возмутилась я на кошку, потирая ногу.

— Там мало, всего штук двадцать , на подделку не хватит, — раздался голос мужа с балкона. Он стоял, опираясь на перила, и задумчиво смотрел на пробки.

— Тогда сходи купи вина, бутылок двадцать пять ещё, — ответила я.

— Куда мы его? — уже подошёл Саша.

— Выпьем, — улыбнулась я с его ошарашенного лица.

— Шучу. На балконе есть двадцатилитровый бутыль, который от бабушки остался. Помоем и перельём. Зато на праздники не надо будет покупать, этого надолго хватит, — подмигнула я мужу.

— Ладно, сейчас оденусь, подожди меня, вместе пойдём.

— Вот и купите сами продукты, —высказался, обнаглевший сын.

— Нет, ты пойдёшь и купишь, я один всё не потащу, — завозмущался муж.

— Пойдёмте уже, а то нагадит опять, — не вытерпела я.

Сижу тут, значит, дворец строю с помощью интернета. Детки давно дрыхнут, а я всё пытаюсь доделать этот шедевр.

Так, с крышей что-то не ладится. Как её там прилепить-то?

Саша подходит сзади, обнимает и шепчет на ухо:

— Васка, может, палочку?

— Лудин, совесть имей! Я за день так устала, что глаза сами закрываются. Хочу спать, а не палочки ловить.

— Ну пожалуйста, Василина. Всего одну, ну на полшишечки. — Как маленький запричетал он.

— Уйди, Лудин! Дай мне доделать этот несчастный дворец. А потом, обещаю, будет тебе и палочка, и даже бревнышко. Хотя сейчас я уже и так как бревно, шевелюсь только на автопилоте.

— Васка, я тебя люблю. Очень. Но только ты доделывай быстрее, договорились?

И уходит в комнату, счастливый и довольный. А я сижу, думаю: то ли дворец достраивать, то ли пойти и бревном полежать. Но всё же решаю, что дворец важнее. Хотя бревно мне нравится сейчас куда больше.

Утром, зайдя в группу, я окинула взглядом шедевры, которые уже успели принести родители. Да-а-а… Наш-то будет покруче и побольше, раз в пять!

Вдруг из-за угла выплыла Мария Ивановна. Её взгляд метнулся к нашему «дворцу», затем на меня, и глаза подозрительно сузились. Она подошла ближе и начала принюхиваться, словно ищейка, выслеживающая преступника.

— Здравствуйте, Мария Ивановна! — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Вот наша подделка. И в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте заранее. Мне повезло, что я работаю в баре, и мне не долго было сходить до работы и взять материал. А если бы не было такой возможности? Вы хоть представляете, как бы ребёнок расстроился, что у всех есть подделки, а у неё нет? Ведь мы совсем не пьём, и пробки нам взять было бы негде. Не понимаю вашу безответственность!

Я возмущённо проговорила это, стараясь не выдать, как сильно меня забавляет эта ситуация. Всунула руку дочери воспитательнице, чтобы она не сбежала, и направилась к выходу.

— До вечера, солнышко моё, люблю! — сказала я с улыбкой, надеясь, что воспитательница не заметит, как я еле сдерживаю смех.

— Мама, и я тебя тоже люблю! — промямлила моя маленькая зайка, и я чуть не прослезилась от умиления.

Выйдя за ворота детского сада, меня пробрал смех изнутри. Последний раз так смеялась, наверное, когда... ну, да какая разница! Главное, что сейчас было так легко и весело.

Дети в саду, старший в школе, старый на работе. Да это просто идеальная ситуация! Теперь можно с чистой совестью отправиться на шопинг.

С боевым настроем и улыбкой до ушей я направилась в ближайший торговый центр. Надеюсь, там меня ждут не только унылые лица продавцов, но и отличное настроение от покупок!

Прогуливаюсь по супермаркету и осознаю: пора в отпуск, и желательно в одиночестве. Похоже, моя семья окончательно свела меня с ума, потому что я припёрлась в магазин в восемь утра, хотя все знают, что бутики открываются только в десять. Однозначно, отпуск — это то, что доктор прописал.

Теперь я брожу по супермаркету, собирая продукты, потому что возвращаться домой и потом снова сюда — это слишком. Хотя, хорошо, что заметила: массмаркет работает с девяти. Ещё двадцать минут, и я за новыми туфлями. Надеюсь, они не расклеятся на первой же прогулке. Может, если взять подороже, они будут крепче? Хотя, кто знает. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

Спускаюсь на цокольный этаж, захожу в магазин с пакетами в руках. Меня останавливает охранник.

— К нам с пакетами нельзя, — говорит он, нахмурив брови.

— Но у меня здесь только продукты, — возмущаюсь я. — Вы же продаёте одежду, так что никаких проблем я не вижу.

— У нас правила, с пакетами нельзя. Оставьте пакеты в камере хранения.

— У вас на камере хранения написано, что за потерю и порчу имущества вы не несёте ответственность. Почему я должна оставлять там продукты? Вы же сами их вытащите и скажете, что ничего не знаете. Вон какая у вас рожа бандитская!

Охранник, услышав про "бандитскую рожу", нахмурился ещё сильнее, но быстро взял себя в руки.

— Женщина, не положено, — говорит он, сохраняя серьёзный вид. — Или камера хранения, или идите домой.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — отвечаю я, закатывая глаза. — Но если ваши охранники будут так же рьяно защищать магазин от продуктов, как от грабителей, то у вас скоро никого не останется!

Какой вредный мужик! Ну что же, пойду домой, а потом опять возвращаться. Только уже не в этот магазин, а в нормальный бутик, где хотя бы обещают, что обувь не развалится через неделю. Гарантирую дадут. Если бы не проклятая ипотека, я бы каждый месяц покупала новую обувь, как будто это конфеты. А так приходится экономить и покупать обувь, которая выдерживает хотя бы пару сезонов. Вот такая вот жизненная несправедливость.

С тяжёлыми пакетами, как навьюченный мул, и с мыслями о том, что я явно не лошадь, ползу домой. Такси дорого, а идти вроде недалеко, но пакеты тяжёлые. Поднимаюсь на свой пятый этаж, как альпинист на Эверест, с одышкой, как у марафонца, который только что финишировал.

О чём я думала, когда выбирала квартиру? Можно было и пониже этаж посмотреть. Хотя, мой муж-экономист сказал, что пятый этаж — это просто подарок судьбы. «Васька, ты только посмотри, насколько дешевле! На эту разницу можно машину купить». Машину-то он купил, теперь спокойно ездит на работу, а я везде пешком. Зато стройная, как лань... Ага, загнанная и уставшая, которая всю жизнь бегала марафон.

Открываю дверь и слышу странные звуки. Что происходит? Неужели собака и кошка решили устроить разборки? Скидываю кроссовки и куртку, и, оставив пакеты в коридоре, иду на звук. Захожу в спальню и застываю в недоумении.

— Лудин, как это понимать? Если у тебя есть секс и без меня, то зачем ты каждую ночь ко мне пристаёшь?

На нашей кровати мой муж с энтузиазмом занимается вдалбливанием в блондинку. Он от неожиданности подскакивает, запутывается в одеяле и эффектно падает на пол. Я же стою, облокотившись на косяк, и спокойно наблюдаю. Блондинка быстро хватает покрывало и заворачивается в него.

— Ты чего так рано вернулась? — возмущается этот кобель. — Ты же обычно по магазинам по полдня ходишь .

— Вы ненормальные?! — взвизгнула блондинка и покосившись на каблуках, рванула собирать свои вещи. Я стояла, как памятник невозмутимости, и пыталась понять. где мои эмоции? Почему я не бьюсь в истерике и не кричу, что со мной происходит?

Наконец, девушка, облачившись в свои доспехи, выскользнула в коридор и, конечно же, споткнулась о пакеты. Грохнулась она так, что я даже почувствовала угрызения совести. Сашка заржал как конь.

— Ты, Лудин, не ржи, а собирай свои вещи и проваливай, — процедила я сквозь зубы.

— Куда я пойду? — возмутился он, потирая ушибленное место.

— А я почём знаю, к этой вот, например, или снимай квартиру, мне всё равно. Главное, чтобы сегодня тебя здесь не было. И желательно, чтобы навсегда.