— Пять минут до Нового года, — объявил Лёша, и его голос прозвучал торжественно. — Достаём свои листочки и записываем желания. Когда куранты пробьют двенадцать, мы сожжём их над бокалами и выпьем. Кузя, Марфа, помогите, пожалуйста, нашим младшим.

Я взяла карандаш и оглядела собравшихся. Вилка, склонившись над своим листком, что-то быстро записывала, её глаза сверкали загадочным блеском, и она украдкой взглянула на Руслана. Он тоже что-то писал, его лицо раскраснелось, а на щеках играл румянец. Алина и Миша сосредоточенно выводили буквы, высунув языки и морщась от напряжения. Ваня уже закончил и теперь сидел, наблюдая за всеми с широкой, довольной улыбкой. Лёша, тоже закончивший с записью, смотрел на меня с хитринкой в глазах, явно его желание было связано со мной. Домовые, Кузя и Марфа, не стали писать, молча наблюдая за происходящим. Их спокойствие и уверенность в себе были почти осязаемыми.

Я задумалась, что же загадать. Попыталась представить, чего мне не хватает или чего я хочу, но в голове была лишь пустота. У меня уже было всё, что мне нужно: семья, друзья, поддержка. Я была счастлива, и это осознание наполнило меня теплом. Вздохнув, я решила, что не хочу ничего менять.

«Пусть в моей жизни останется всё так, как есть, — написала я на листочке. — Пусть счастье и любовь будут со мной, а враги обходят нас стороной».

Куранты начали бить, и наша разношёрстная компания, затаив дыхание, поднесла свои желания к свечам, словно пытаясь запечатлеть их в пламени. Я смотрела, как пепел медленно оседает в бокале с шампанским, и сосредоточилась на своём желании. В эту ночь я позволила себе поверить в чудеса, хотя знала, что в простой традиции нет ничего магического. Вера в волшебство витала в воздухе, побеждая скептицизм даже самых прагматичных взрослых.

— С Новым годом! — раздался громкий голос Дмитрия Викторовича, который, в костюме Деда Мороза, подошёл к столу, вызывая улыбки и аплодисменты.

— Ура-а-а! — восторженно закричали все, поднимая бокалы.

Дети, окружённые праздничной атмосферой, с радостью воскликнули:

— Дедушка!

Они бросились к Дмитрию Викторовичу, который с теплотой и заботой начал раздавать подарки. Атмосфера наполнилась смехом и радостью, а я, наблюдая за этой сценой улыбнулась, на глаза проступили слёзы.

Лёша подошёл ко мне, я же пыталась запечатлить частичку этого момента в своей памяти.

— Вася, — начал он, протягивая мне бархатную коробочку. Его голос дрожал от волнения, а глаза светились теплотой и нежностью. — Я хочу, чтобы этот подарок ты носила, не снимая, всегда помня обо мне.

Я с любопытством открыла коробочку и увидела изящный золотой браслет в виде знака бесконечности. На внутренней стороне гравировка гласила: «Вечная любовь моя». Я не смогла сдержать улыбку. Протянув руку, я позволила Лёше надеть браслет на моё запястье. Он аккуратно застегнул его, и я почувствовала лёгкое прикосновение его пальцев.

— Спасибо большое, он прекрасен, — сказала я, любуясь браслетом. — Я тоже приготовила тебе подарок.

Я подала ему свою коробочку. Лёша открыл её, и его лицо озарилось радостной детской улыбкой. В его глазах мелькнуло что-то похожее на восторг, словно я подарила ему не часы, а мечту всей его жизни.

— Вась, это самый лучший подарок в моей жизни, — счастливо сказал он, не отрывая глаз от часов. — Ты видишь, мы созданы друг для друга. Даже наши подарки имеют одинаковую символику. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, обнимая его. Лёша нежно прижал меня к себе. Он не растерялся и накрыл мои губы поцелуем, который был полон нежности и страсти.

— Пойдём спасать папу? — спросил Лёша, отстраняясь.

— Позже, — ответила я, наслаждаясь моментом, его поцелуй оставил лёгкое тепло на моих губах. — Пусть ещё немного помучается. Он заслужил.

Утро первого января должно было быть волшебным. Но мои дети решили, что это не просто день, а идеальное время для похода в магазин. Они начали стучать в мою комнату, как ураган, с громкими голосами и списком желаний.

— Мама! — начал Ваня, энергично тряся дверь. — Отвези нас в магазин!

— Нам нужен круг, — присоединился Миша, его голос звучал так предвкушающе, будто он уже представлял, как будет плавать.

— И жилет, — добавила Алина.

— И надувной матрас, — не унимался Ваня, — и набор для песка!

Их энтузиазм был заразителен, но я всё же я не была готова к таким подвигам.

— Ребята, может, мы обсудим это позже? — предложила я, пытаясь потянуть время.

Но их решимость была непоколебима. Они начали перечислять все необходимые им вещи, словно это было вопросом жизни и смерти. Я поняла, что спорить бесполезно.

Я застонала, уткнувшись в грудь Лёши, который, обнимая меня, продолжал лежать с закрытыми глазами и улыбаться. Мои маленькие проказники ещё не знали, что их мама сегодня совершенно не выспалась. Мы с Лёшей только что насытились друг другом, и мои глаза категорически не хотели открываться.

— Я скоро выйду, идите одевайтесь, — крикнула я в ответ на топот ножек за дверью. Наступило молчание.

— Давай я их свожу, — предложил Лёша, но я тут же возразила:

— Нет, ты лучше дома всех организуй, собери всё необходимое для отдыха на пляже. Детям сумку со сменной одеждой я вчера утром уже собрала, она в детской.

— Хорошо, — пророкотал он, — только давайте не задерживайтесь. В двенадцать выдвигаемся, максимум в час.

— Я постараюсь, — ответила я, поднимаясь с кровати. — Но не обещаю. Дети, как известно, обожают магазины.

Любимый нахмурился:

— И зачем им это всё понадобилось? Они же знают все необходимые заклинания безопасности, утонуть им точно не грозит.

Я наклонилась над кроватью и нежно поцеловала его в губы. Он тут же обхватил меня за талию, притягивая ближе, углубляя поцелуй.

— Лёш, — отстранилась я, — они дети. — Я произнесла это с улыбкой. — Естественно, они хотят всю детскую атрибутику, да ещё и новую.

— Ладно, езжайте, — проворчал он, но в его голосе не было злости. — У моих детей должно быть всё самое лучшее, — добавил он просто, без игры и фальши, словно это был факт, который не подлежит обсуждению.

Я счастливо улыбнулась. Впервые в жизни я услышала от него «мои дети», и это было неожиданно приятно. Мысль о том, что он так просто и искренне считает их своими, согрела моё сердце.

Я отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. На ходу подумала, как же хорошо, что у нас есть домовые. Они всегда приходят на помощь, когда нужно навести порядок после таких масштабных праздников. Сегодня, например, они наверняка уже убрали все следы вчерашнего веселья, и мне не придётся тратить драгоценное время на то, чтобы всё расставить по местам.

Быстро умывшись, я надела обычные джинсы, свитер и отправилась на поиски детей. Должно быть, они уже внизу в нетерпении ждут, когда же их мама соблаговолит отвезти их в магазин.

Спускаюсь вниз и точно: они там, топчутся в коридоре. Миша и Алина никак не могут поделить одну шапку.

— Это моя шапка, — возмущается Миша, перетягивая предмет спора на себя.

— Но я хочу сегодня поехать именно в этой, — пыхтит Алина, стараясь перетянуть на себя. — Одень другую, у тебя их много.

— Ты ещё мне свою предложи, — восклицает Миша от такой наглости и невольно выпускает шапку из рук. Алина, счастливая, торопливо натягивает ушанку на голову.

— Если, конечно, хочешь, — невозмутимо отвечает она. — Она хоть и голубая, но на ней не написано, что девчачья.

Миша насупился, но полез за другой шапкой.

Ваня стоял и молча наблюдал за оживлённой подготовкой своих младших брата и сестры к поездке. Они быстро надевали куртки, что-то обсуждали и смеялись. Ваня пытался внести ясность в разговор:

— И какая вам разница, что будет надето на голове? Хоть котелок. Мы же на машине едем.

Алина, не задумываясь, возразила:

— Котелок неудобно. Каша будет стекать за шиворот.