Дома меня ждали дети. Они ещё спали, но скоро проснутся. Я тихо вошла в комнату посмотрела, как они мирно сопят под одеялами. На мгновение я замерла, глядя на них. Как же они похожи на меня и моего мужа! Такие же русые волосы, такие же чёрные глаза. Только у Алинки каштановые волосы.

Я тихо подошла к кровати и поцеловала каждого из них в лоб. Потом пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Сегодня был необычный день и что-то внутри меня говорило, что он будет совсем не таким, как все остальные. Было не очень хорошее предчувствие. Постаралась отогнать его. Не время сейчас.

Пока дети завтракали, кошка успела укусить меня за руку — видимо, снова не успела покормить её перед тем, как все проснулись. На кухне царила привычная утренняя суета: кто-то пытался доесть кашу, кто-то проливал молоко, кто-то шумно дышал в тарелку. Я быстро перебинтовала руку и пошла в ванную, чтобы обработать рану.

В коридоре меня ждал новый сюрприз — Няшка, наша пушистая любимица, нагадила прямо посреди коридора. Её лапки оставили характерные следы, а запах... я поморщилась и, стараясь не дышать, схватила совок и пакет.

Но это было ещё не всё. В гостиной я услышала громкий вскрик. Забежав туда, я увидела Алину, которая сидела на полу, обхватив себя руками. Её лицо было в пятнах какао, а по руке текла струйка напитка. Она осуждающе смотрела на меня, будто это я была виновата в случившемся.

— Что случилось? — спросила я спокойно.

— Я... я просто хотела попробовать новый вкус, — тихо ответила она, виновато опустив глаза.

Я вздохнула и присела рядом с ней, чтобы вытереть какао с её лица.

— Ничего страшного, — сказала я, стараясь её успокоить. — Просто будь осторожнее в следующий раз.

За столько лет жизни с детьми и животными я уже привыкла к подобным ситуациям. Это был просто очередной день из моей жизни.

После детского сада решила сразу отправиться в контору. Путь не ближний, а я на маршрутке. Погода холодная, и курточка из кожи дермантина уже не спасает от пронизывающего ветра. Поёжившись, пристроилась к стайке людей на остановке. Надо было вызывать такси, а не экономить лишние двести рублей. Нос окончательно покраснел, уши покалывает. Вот как в таком виде с человеком встречаться? Но врождённый экономист приказал мне стоять и ждать автобус. И он, как назло, подъехал только через тридцать минут, когда я окончательно замёрзла. Еле протиснулась с недружелюбными людьми в маршрутку и стала ждать свою остановку.

Какое счастье, что я подъехала относительно целой, ну, руки-ноги на месте, и почти не помятой.

В конторе меня встретила девушка-секретарша. Её длинные выбеленные нарощенные волосы были аккуратно уложены в идеальный пучок, открывающий высокий лоб. Огромные пушистые ресницы обрамляли безмятежные голубые глаза, а ярко-красные губы, похожие на два пончика, идеально гармонировали с её строгим деловым костюмом. Ногти на руках, покрытые темно-красным лаком, выглядели ухоженными и очень длинными, словно она только что вышла из салона красоты.

Она недовольно посмотрела на меня, её взгляд скользнул по моим растрепанным волосам и помятой одежде. Скривив губы, она проворковала:

— Павел Андреевич уже заждался, проходите в кабинет.

Я глянула на телефон. Опа! Я опоздала на целую минуту. Быстро поправив воротник рубашки и пригладив волосы, я поспешила в кабинет, чувствуя себя преступником века.

Павел Андреевич сидел за столом, листая бумаги. Его взгляд был серьёзным и сосредоточенным, но в глубине глаз мелькнуло удивление, когда я вошла.

— Добрый день, — произнёс он, откладывая документы. — Вы опоздали на минуту.

Я неловко кивнула и села напротив. Он внимательно посмотрел на меня.

— У вас всё в порядке? Вы выглядите уставшей.

Я пожала плечами, стараясь не показывать, как мне некомфортно.

— Всё нормально, просто утро выдалось тяжёлым.

Он кивнул, но было видно, что он не верит. Да я и не собираюсь, никому ничего, доказывать.

— Ладно, давайте перейдём к делу. У меня есть для вас документы на подпись.

Я взяла бумаги и начала их просматривать. Они были сложными, нужно быть предельно внимательной. Но мысли то и дело возвращались к утренним событиям, к тому, как холодно и неприятно оставаться одной с детьми.

Павел Андреевич наблюдал за мной, периодически задавая вопросы. Я отвечала, стараясь сосредоточиться на его словах, но мысли всё равно ускользали.

— Вы уверены, что готовы подписать это? — наконец спросил он, когда я закончила читать.

— Да, — ответила я, уверенно. — Мне всё понятно.

Он кивнул и протянул мне ручку. Я поставила подпись, чувствуя, как пальцы дрожат.

— Отлично, — сказал он, убирая бумаги в папку. — Теперь давайте обсудим дальнейшие шаги.

— У вашего мужа очень хорошие связи, — продолжил Павел Андреевич, глядя на меня с лёгкой ухмылкой. — И так просто это не будет, так что готовьтесь к большим затратам. Но я гарантирую, что мы постараемся выжать с него по максимуму.

Я задержала дыхание. Павел Андреевич, очевидно, не собирался церемониться. Он знал, что у меня нет выбора, и я вынуждена была согласиться на его условия.

— Я буду настаивать на разводе уже через три месяца, — добавил он, глядя на меня с прищуром. — Ваш муж отказывается от развода, поэтому нам придётся действовать быстро. Разделом имущества будем заниматься в процессе.

— Но у него нет имущества, — выдавила я. Это же не справедливо!

Адвокат лишь усмехнулся.

— Вы находитесь в официальном браке, — сказал он очевидное. — Всё имущество, приобретённое за пятнадцать лет брака, считается общим. И это касается не только недвижимости, но и банковских счетов, акций и даже мебели.

Я кивнула. Все мои надежды рухнули. Всё это несправедливо, да только спорить бесполезно.

— Так дальше дети, — продолжил Павел Андреевич, ещё более серьёзным голосом. — Готовьтесь к приходу опеки. Они будут проверять условия проживания детей. Это уже адвокат вашего мужа поставил меня в известность.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Опека? Они будут проверять наши условия? Но ведь это было моё право — решать, где будут жить наши дети.

— Ведите себя уверенно и ничего не бойтесь, — сказал Павел Андреевич, заметив моё беспокойство. — До детей им не добраться. Я собрал немало доказательств его аморального поведения.

Он замолчал, давая мне время переварить услышанное. Я кивнула, хотя внутри всё кипело от гнева и отчаяния.

— Всё понятно? — спросил адвокат, глядя на меня.

Я снова кивнула, хотя на самом деле ничего не было понятно. Всё это казалось каким-то кошмаром, из которого я никак не могла выбраться.

— Ну тогда идите, — сказал Павел Андреевич, махнув рукой в сторону двери. — Оплатите у Наташеньки первую часть нашей сделки. О следующей встрече я сообщу по телефону.

Я молча поднялась и направилась к выходу. Наташенька, секретарша, сидела за стойкой и презрительно посмотрела на меня, когда я подошла.

Я положила деньги на стол и, не сказав ни слова, вышла на улицу. Ледяной ветер тут же ударил мне в лицо, пытаясь сбить с ног. Я запахнула куртку, но это не помогло. Ноги сами понесли меня к автобусной остановке.

Хорошо хоть в этот раз автобус подошёл сразу. Толкаясь в давке с другими пассажирами, я непрерывно думала о том, что произошло. Мысли о муже, адвокате и опеке не давали мне покоя.

Когда я наконец добралась до дома, меня встретила непривычная тишина. Я сняла куртку и заметила, что сумка открыта. В панике я заглянула внутрь и похолодела: кошелька не было. Сердце застучало в предчувствии беды.

Трясущимися руками я схватила телефон и заблокировала карту. Но помимо карты там были и наличные, причём очень приличная сумма. Что же теперь делать?

В панике ухватилась за спасительную мысль, что, возможно, я просто выронила кошелёк по дороге. Быстро накинув куртку, схватив ключи и телефон, я помчалась обследовать свой маршрут от дома до остановки. Я заглядывала под скамейки, в урны, обыскивала тротуары и кусты, но всё было бесполезно. Кошелёк как сквозь землю провалился. Скорее всего, его вытащили в автобусе.