— О чём задумалась? — прозвучал неожиданный вопрос. Я обернулась на голос и увидела Марфу, сидящую на моём столе. Она болтала ногами и выглядела как всегда энергично.

— Как хорошо, что ты уже здесь, — сказала я. — Сейчас поедем домой, но сначала нужно отдать ключи от машины Венику.

— Так давай я быстро отнесу, — предложила Марфа, её глаза заблестели от энтузиазма.

— Спасибо, — ответила я, протягивая ей ключи.

Она схватила их и исчезла, словно растворилась в воздухе.

— Ну что, поехали? — спросил начальник, выходя из своего кабинета.

— Я готова, — ответила я. — Сейчас Марфа вернётся, и можем ехать.

Мы вчетвером только-только переступили порог дома, как на нас обрушились звуки хаоса, доносившиеся с кухни.

— А ваша мама точно не будет ругаться? — послышался чей-то голос.

— Мама добрая, — ответила Алина.

Тут же, одновременно с ней, заговорили Миша и Ваня:

— Мама нас любит, — сказал Миша.

— Она нас всегда поддерживает, — добавил Ваня.

Няшка, наша маленькая собачка, заливисто гавкала, словно поддерживая их слова. А вот кошка, сидя на полке для головных уборов в коридоре, с укором смотрела на меня.

— Избаловала ты своих отпрысков, — проговорила она. — Но ты же никогда не слышишь. Бездарная ты, человечка.

Я пыталась разуться в узком коридоре, но застыла с сапогом в руке, уставившись на Масяню, как будто увидела привидение.

— У меня кошка разговаривает, — выдавила я, не зная, к кому обратиться — к Лёше или Венику.

Они переглянулись, потом посмотрели на меня, потом снова на кошку.

— Ну как бы она твой фамильяр, причём очень давно. Разве ты раньше с ней не болтала? — зачем-то уточнил Веник.

— Нет, — судорожно вздохнула я. — Первый раз слышу, чтобы кошки умели говорить.

— Ну наконец-то, ты меня услышала! Десять ступеней тупости, — радостно сказала Масяня. — А то я уже думала, что никогда не дождёмся этого момента.

— Она меня только что оскорбила, — заключила я, всё ещё находясь в ступоре, возможно, даже восхищение.

В это время, из кухни доносились голоса, шум и стук — там явно что-то происходило.

— Иди уже, угомони своих детей, — сверкнула глазами Масяня с полки, будто говоря: "Ну сколько можно?"

Я быстро скинула куртку и направилась к кухне. За мной гуськом двинулись домовушка и Веник, а замыкал процессию Лёша, который, почему-то, держал Масяню на руках и возвышался над нами над всеми.

На кухне творился полный кавардак. Разделочный стол был покрыт мукой, помидорами, колбасой и чем-то ярко-красным, скорее всего, кетчупом. Ваня с сосредоточенным видом дубасил кусок теста скалкой, издавая монотонный звук: «тук-тук-тук». Алина, сидя за кухонным столом, с энтузиазмом тёрла сыр. От её усилий тёрка царапала поверхность стола, издавая звуки, похожие на скрежет ножа по стеклу. Миша, устроившийся рядом с Алиной, крошил колбасу прямо на столе. А на холодильнике, болтая ногами и комментируя происходящее, сидел, неопознанный мной, домовой.

Я, снова, застыла в ступоре. Это было уже слишком. Как такое вообще могло произойти? Как они могли додуматься до такого?

— Мама! — первой меня заметила Алина. Ваня и Миша одновременно обернулись.

— А, Кузя, — выпалил Миша, — сказал, если мы приготовим тебе что-нибудь вкусненькое, то ты не будешь ругаться.

Ваня улыбнулся:

— Мы решили тебе пиццу приготовить.

Я застонала и закатила глаза:

— А Кузя — это кто? — выдохнула я.

Алина ответила:

— Кузя — это наш домовой. Он бездомный.

Миша добавил:

— Ему негде жить.

Ваня подхватил:

— Нам точно нужен домовой!

Я строго сказала:

— Отлично. Теперь, пожалуйста, приведите кухню в порядок и проходите в гостиную. Мне нужно познакомить вас кое с кем, и мы обсудим вашу самостоятельность.

С этими словами я развернулась и направилась к выходу из кухни.

Но выйти оказалось не так-то просто, потому что весь проход загородили Веник и Марфа, а за ними, с кошкой на руках, маячил Алексей.

— Надо же додуматься притащить домой незарегистрированного домового, — фыркнула кошка. И, знаете, хоть я только что узнала, что моя кошка умеет разговаривать, но была с ней полностью согласна.

Дети нахмурились, но спорить не стали. Они взялись за уборку кухни. Няшка, перестала лаять и пристроилась рядом с моей ногой.

— И своего домового не забудьте прихватить, будем говорить все вместе, — с весёлым блеском в глазах сказал Алексей.

Я глянула на него так, что он аж сжался, и, гордо выпрямившись, протиснулась между ним и дверным проёмом. Все гости двинулись за мной, словно хвостики.

Я уселась в кресло, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Присаживайтесь, кому где удобнее, — предложила я, стараясь говорить спокойно.

Лёша и Веник устроились на диване, но как-то уж слишком близко друг к другу. Уж не меня ли они боятся?

Я усмехнулась, Веник вздрогнул. Кошка, которая до этого уютно сидела у Лёши на руках, вдруг соскочила и запрыгнула прямо на стол. Домовушка, видимо, не ожидавшая такого поворота, последовала за ней. Интересно, когда они успели подружиться?

— Вася, ты только не забывай, что на детей нельзя орать, — вдруг подал голос Веник, прижимаясь ещё теснее к Лёше. — С ними нужно спокойно разговаривать.

Ну и ну! Он решил меня учить, как воспитывать моих же детей! От возмущения у меня, кажется, пар повалил из ушей. Веник, заметив это, в панике вытаращил глаза и попытался забраться на Лёшу, как будто ища у него защиты.

— Да брысь ты! — Лёша отмахнулся от него рукой. — Мне самому страшно, ещё и ты лезешь, — прошептал он.

Я не удержалась и рассмеялась. Представьте себе: огромный, больше двух метров ростом, бородатый мужик сидит и говорит, что ему страшно. И самое смешное — он делает это с таким серьёзным лицом, что кажется, будто он и правда боится.

— Хороший у тебя начальник, — заметила Масяня, вылизывая свои лапки. — Сразу видно, уважает силу.

Меня прорвало окончательно. Я смеялась до икоты, и даже Лёша не выдержал и улыбнулся.

— Ладно, всё, я больше не злюсь, — икая, проговорила я.

В это время в комнату зашли дети. Они толкались, опускали глаза и пытались протолкнуть вперёд домового Кузю, который, кажется, был не рад такому вниманию. И тут смех снова пробрал меня по новому кругу. У всех, включая кошку, вытянулись лица.

— Ну вот, довели хозяйку, — вздохнула Масяня, закатив глаза. — Теперь придётся жить с сумасшедшей.

Марфа, услышав её, метнулась на кухню и принесла мне стакан воды. Я, всё ещё икая, с благодарностью приняла его и сделала несколько глотков.

— Спасибо, — тихо сказала я домовушке. — Всё, я успокоилась. А теперь давайте поговорим.

Я посмотрела на детей, которые стояли в нерешительности. Злости уже и в помине не было.

— Проходите и садитесь, — пригласила я их.

Когда все устроились на диване, я решила, что пора всех друг другу представить.

— Это мои дети, Алина, Миша и Ваня, — начала я, указывая на них. — Дети, знакомьтесь: это мой начальник Алексей, а рядом — мой учитель Вениамин. А на столе рядом с кошкой сидит дымовушка Марфа.

— Мам, — подала голос Алина, — на столе же нельзя сидеть. Ты же всегда на нас за это ругаешься. Или тебе пофиг, что кошка и Марфа сидят на столе? — выдала мое чудо.

— Аля, а как им с нами общаться? — попыталась я объяснить. — Масяня — мой фамильяр, а Марфа — наш домовой. Пока мы не придумаем им высокие мягкие стулья, они будут сидеть так.

Миша тут же вклинился:

— А как же Кузя?

— А вот об этом мы сейчас и поговорим, — подытожила я. — Расскажите, где вы его нашли и почему решили привести домой.

Ваня начал рассказывать:

— Он прятался за гаражами в картонной коробке. Мы подошли и познакомились. Точнее, он не помнит своего имени, и мы решили назвать его Кузя.

Алина продолжила:

— Он сказал, что ничего не помнит и не знает, откуда он.