Голова болела ужасно, пульсируя и отдаваясь тупой болью в затылке. Я старалась игнорировать этот дискомфорт, ведь мне нужна была информация.

— Ты идиот?! Я тебе уже тысячу раз говорил, чтобы не калечил её, — прошипел мужской голос с явным раздражением.— Она сама подскользнулась и ударилась головой.

— Надо было ловить, — возразил второй голос, тоже не особо мягкий. — Ты хоть понимаешь, что Лёха нас в порошок сотрёт из-за неё? А если бы она вообще коньки отбросила?

— Но она же жива. И я пытался её поймать, а её шуба просто выскользнула у меня из рук, — ответил первый, стараясь оправдаться.

— Ладно, главное, что жива, — вздохнул второй. — Иди звони Лёхе и ставь наши условия. А я пока гляну на нашу гостью.

Услышав это, я решила притвориться спящей. Мне нужно было время, чтобы обдумать услышанное. В коридоре раздались шаги, которые постепенно стихли, а затем открылась дверь. Один из мужчин, видимо, зашёл, постоял на пороге, немного посопел и вышел. Я выдохнула, даже не заметив, как задержала дыхание.

Выводы, увы, не утешительные. Похоже, меня похитили с целью шантажа. Но что же Лёша? Что они от него хотят? Тошнота накатывает волнами, и жажда становится невыносимой — видимо, сотрясение. Пора вставать и отправляться на поиски воды и обезболивающего. Судя по разговору, убивать меня не собираются, так что можно не бояться.

С трудом поднявшись, я оправила брюки и пиджак. Ну что ж, с богом! За дверью оказался широкий коридор, напротив — ещё одна дверь, а чуть дальше — лестница, ведущая вниз. Спускаясь по ней, я оказалась на втором этаже. Интересно, почему меня поселили на третьем? По фильмам, кажется, похищенных всегда держат в подвале, разве нет?

Снизу доносились голоса женщины и мужчины. Я медленно спустилась по лестнице и оказалась между просторной комнаты справа и огромной кухни-столовой слева. Именно оттуда слышались голоса. Я вздохнула и, стараясь не шуметь, направилась туда.

За большим столом, накрытым белоснежной скатертью, сидел мужчина лет пятидесяти. Перед ним хлопотала женщина примерно того же возраста, расставляя тарелки.

— Здравствуйте, — робко произнесла я, стараясь не испугать их своим появлением.

Оба мгновенно повернули головы в мою сторону. На лицах отразилось облегчение и беспокойство. Женщина всплеснула руками, её голос звучал взволнованно:

— Наконец-то очнулась! Бедная девочка. Надо же было так упасть! Ты проходи, проходи. Я тут тебе бульончика сварила. Присаживайся за стол, — заворковала она, подходя ко мне и мягко беря за руку. — Доктор сказал, что тебе нужно постоянно лежать и пить бульон, пока тошнит. Сотрясение — это не шутки.

Я в полном шоке покорно подошла к столу и уселась. Разве похитители должны быть такими заботливыми? Мир сошёл с ума?

— Меня тётя Зина зовут, — продолжила женщина, ставя передо мной бульонницу. — Ты кушай, и я отведу тебя в комнату. А то этот доктор сказал, чтобы ты не перенапрягалась.

Я посмотрела на мужчину, он кивнул.

— Я Дмитрий Викторович, — представился он. — Вы пейте бульон, Василина. Приятного аппетита. Я позже зайду к вам, и мы поговорим.

Ну раз предлагают, то почему я должна сопротивляться? Я приступила к поглощению бульона.

— Мне бы обезболивающего, — решила спросить я, когда выпила бульон с мелкими кусочками мяса и овощей.

— В принципе, врач не запрещал, — махнул рукой он тёте Зине. — Зина, проводи нашу гостью и дай необходимое лекарство.

Тётя Зина засуетилась: налила в кувшин воды с ломтиком лимона, достала аптечку и протянула мне пузырёк с таблетками обезболивающего.

— Пойдём, деточка, провожу тебя, — мягко сказала она, подхватив меня под локоть. — Ты смотри, какая погода нынче — скользко и холодно. Вот племянница моя недавно шла из женской консультации, поскользнулась и упала. Представляешь? Руку сломала! Хорошо, что с ребёночком всё в порядке, а то перепугались мы тогда все.

Я поморщилась от боли, когда мы поднимались по лестнице. Тётя Зина, не обращая внимания на мои стоны, продолжала рассказывать:

— Лёд, он такой коварный. Чуть зазеваешься — и всё, летишь вниз. Я вот всегда говорю: в такую погоду лучше сидеть дома. Но кому это расскажешь...

Наконец мы добрались до моей комнаты. Я рухнула на кровать и застонала. Боль была невыносимой. Тётя Зина поставила кувшин с водой и стакан на тумбочку.

— Ты пей лекарство, а то смотрю на тебя, аж мне больно. В обед зайду, принесу тебе поесть. Ванная напротив твоей комнаты. Всё приготовила: и полотенца, и халат. Отдыхай, милая.

Тётя Зина поправила одеяло и вышла, бормоча что-то о гололёде и о том, как тяжело ходить по улице в такую погоду. Я осталась одна, но боль немного отступила, и я почувствовала, как меня охватывает усталость.

Я сразу же выпила обезболивающее и прилегла, надеясь, что головная боль скоро отступит. Странные эти похитители. Надо будет хорошенько расспросить Дмитрия Викторовича, когда он появится.

Минут через тридцать боль начала утихать, и мысли прояснились. Я задумалась: пойти принять ванну или сначала дождаться обещанного разговора? Прокрутив в голове все варианты, я решила, что сначала нужно поговорить. Может быть, если они такие радушные, то и домой меня отпустят. Хотя это маловероятно. Моей сумочки нигде не было видно — значит, её уже забрали. Ну что ж, остаётся только сидеть и ждать объяснений.

Ещё через тридцать минут в дверь коротко постучали, и Дмитрий Викторович вошёл, не дожидаясь приглашения.

— Ещё раз здравствуй, Василина, — начал мужчина. Его внешность была мне чем-то неуловимо знакома, хотя я не могла понять, чем именно. Он был достаточно высок и широкоплеч, с короткими тёмно-каштановыми волосами и глубокими голубыми глазами. Его голос был глубоким и бархатистым.

— Как уже представился, я Дмитрий Викторович, отец твоего жениха Алексея, — добавил он.

Мои глаза округлились от удивления. Теперь я поняла, кого он мне напомнил. Я уже собиралась что-то сказать, но он меня перебил:

— Подожди, — он поднял руку, пытаясь успокоиться. — Сейчас я всё объясню. Понимаешь, когда Леша был молодым, у него появилась идея создать свою корпорацию — амбициозная, дерзкая, просто безумная. Он всегда был таким: вспыльчивым, смелым, иногда даже безрассудным. В то время он сдружился с одним парнем, который тоже был не из тех, кто сидит на месте. Они оба считали, что могут изменить мир.

Но есть вещи, которые просто нельзя трогать. Ты когда-нибудь слышал о восьми кланах? Нет, не просто так их восемь. Эта цифра — символ баланса, возрождения, бесконечности. Она существует не просто так, а потому что мир устроен именно так. И когда кто-то решает нарушить этот баланс, последствия могут быть катастрофическими.

Грани между мирами начали истончаться, и теперь из параллельных миров лезут все, кто только может. Сильных магов становится всё меньше, и если мы не остановим это, то мир может просто рухнуть. Я не могу допустить, чтобы мой родной сын стал частью этого безумия. Он не должен стать преступником перед всем миром.

Дмитрий Викторович говорил всё это так эмоционально, что его руки невольно начали двигаться. Он размахивал ими, словно пытаясь убедить самого себя в правильности своих слов.

Я, если честно , действительно прониклась. Вдруг Алексей и правда нарушил какой-то баланс?

— Ты пойми, ты здесь не заложница. Ты очень дорогой гость. Я вижу по твоим глазам, что ты понимаешь, о чём я говорю. С твоей помощью я смогу убедить Алексея присоединиться к клану и переписать корпорацию на нас. Тем более я слышал, у тебя есть дети. Если захочешь, я дам тебе телефон, и мы привезём их сюда. Здесь вы будете в полной безопасности.

Вот же хитрый лис! И этот человек говорит мне об амбициях? Сам хочет заграбастать корпорацию собственного сына, чтобы получить власть. А как ловко он решил манипулировать мной, припомнив детей! Я даже немного восхищена его умением вести разговор. Но он явно недооценивает меня. Не на ту напал!

— Извините, Дмитрий Викторович, но мне сейчас трудно принимать какие-либо решения. У меня сильно болит голова, и я чувствую себя плохо, — соврала я, не моргнув глазом. Я понимала, что нужно тянуть время.