— Здравствуй, тётя.

— Тётя? — я опешила, глядя на них. — Это твоя тётя??

Марат почесал затылок, бросил на меня виноватый взгляд.

— Ну да. Сестра моей матери.

— И ты молчал?! — воскликнула я.

— А что мне было говорить? — он пожал плечами. — «Знаешь, Вероник, кстати, та ведьма, к которой ты ходила, — моя родственница»? Ты бы меня за сумасшедшего приняла.

Старушка — оказывается, её звали Фарида — хмыкнула, сложила руки на груди.

— Ты бы ещё больше молчал, бессовестный! Стыдно должно быть. Женщину вон какую нашёл, а старуху родную навещать забыл.

— Я помню, как ты в прошлый раз велела мне Веронику заманить, — буркнул Марат, и я замерла.

— Что? — я перевела взгляд с него на Фариду. — Что значит «заманить»?

Фарида крякнула, переминаясь с ноги на ногу.

— А то и значит, милая. Пришёл он ко мне за месяц до твоей свадьбы. Весь измученный, злой. Рассказал, что отец его, Радик, собрался жениться на какой-то молодой, а он эту девушку уже видел и влюбился сам. И просил меня помочь. Сделать, чтобы ты его отца разлюбила и к нему потянулась.

У меня отвисла челюсть.

— Так тот обряд… — начала я.

— Обряд был настоящий, — перебила Фарида, махнув рукой. — Свечи, зеркала, кровь — всё взаправду. Но задача была не приворожить тебя, а наоборот — открыть глаза. Чтобы ты увидела, кто тебе по судьбе, а кто — палач. А зеркала треснули, потому что Маратка бессовестный, сказал, чтобы я тебя немного припугнула. Вот я и заговорила зеркала. Думала, испугаешься — и правильно сделаешь. А ты, оказывается, крепкая.

Я повернулась к Марату. Он стоял, опустив глаза, как нашкодивший кот.

— Ты… всё это подстроил? — я не знала, плакать мне или смеяться.

— Не всё, — тихо сказал он. — Только то, что ты к тёте пришла. Остальное… решила ты сама.

Я смотрела на него. В голове крутились обрывки: избушка у самого леса, его протянутая рука, взгляд, который раздевал догола, и тот вечер на скамейке среди яблонь, когда он коснулся моей щеки.

— Ты… Боже, Марат, — я рассмеялась — громко, на весь огород.

Фарида тоже засмеялась — скрипуче, довольно.

— Ай, молодые! Всё-то у вас через пень колоду. Но главное — результат. Вон, животик уже, — она кивнула на мой округлившийся живот. — Значит, срослось. Значит, не зря все это было.

— Но ведь обряд сорвался, — я оправилась от смеха, утирая слёзы. — Зеркала треснули, свеча погасла. Сам ритуал был нарушен. Если он вообще был.

Фарида посерьёзнела, подошла ближе, взяла мою руку.

— Ритуал — это одно, милая. А то, что между вами, — другое. Не бывает приворотов насильных. Только открытие путей. Я просто путь показала. А уж идти по нему или нет — вы сами решали.

Я повернулась к Марату. Он наконец поднял глаза — виновато, но с такой любовью, что любые недомолвки между нами уже не имели никакого значения.

— Ты простишь меня? — спросил он тихо. — За то, что не рассказал об этом? Что подстроил тот ритуал с зеркалами?

Я посмотрела на его руки — большие, сильные руки, которые держали меня каждую ночь, готовили завтраки, когда мне было плохо от токсикоза, гладили мой живот, когда я засыпала. Как можно было не простить?..

— Знаешь, — я взяла его за руку, переплетая наши пальцы, — я верю в тот ритуал. До сих пор. Может, ты и подстроил ту встречу. Может, твоя тётя и напугала меня нарочно. Но я тогда увидела тебя. В зеркале. Такое невозможно подстроить.

Я взяла его ладонь, прижала к своему животу.

— Это не какой-то тёмный приворот. Не обман. Он… светлый. Правильный. Нужный. Чтобы я поняла, что моё место — с тобой. Даже если путь к этому был через страх и страдания.

Марат молчал. Потом притянул меня к себе — осторожно, обнимая за плечи, чтобы не давить на живот.

— Я люблю тебя, — прошептал он мне в макушку. — И никогда не пожалел, что тогда пришёл к тёте с той просьбой.

— Вот и славно! — Фарида крякнула и заковыляла обратно к грядкам. — А теперь идите. А то мои помидоры засохнут, пока я тут с вами лясы точу.

Я рассмеялась, чмокнула её в щёку — мягкую, морщинистую — и потащила Марата к выходу.

— Спасибо вам, тётя Фарида! — крикнула я уже из калитки. — За все спасибо!

— Заезжайте, как родите! — донеслось в ответ. — И барашка привезите! Со своего хозяйства!

Мы вышли на деревенскую улицу. Солнце клонилось к закату, золотило крыши и заборы. Я шла, держась за локоть Марата, и чувствовала, как внутри меня живет маленькая жизнь — наш ребёнок, который пока ничего не понимал, но уже знал: его папа и мама нашли друг друга несмотря ни на что. Даже если для этого потребовалось немного деревенской магии и много, очень много любви.

— Марат, — позвала я, когда мы подошли к машине.

— Да?

— Не подстраивай больше ритуалы, пожалуйста.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Ничего не могу обещать.

Он улыбнулся, открыл мне дверь. Завёл двигатель, и мы поехали домой — в тот самый дом, который он оформил на моё имя, в котором мы теперь жили и ждали нашего первого малыша.

За окном проплывали поля, леса и деревни — моя новая родина, которую я полюбила так же сильно, как человека, сидящего рядом. И я знала: всё, что случилось, — не случайность. И даже не магический приворот.

Просто судьба в её особенном проявлении, которая иногда принимает странные формы. Но всегда приводит туда, куда нужно.

Конец.