Но, как ни странно, я не чувствовала себя так плохо, как должна была. По крайней мере, теперь я выхожу замуж за кого-то, кто кажется лучше того старика. Моложе… И гораздо симпатичнее.

МАРАТ

Был вечер. Одетый как жених, я сидел на месте проведения свадьбы, снова и снова поглядывая на часы. Сердце билось всё сильнее с каждым мгновением — я ждал, когда увижу её.

И вот я её увидел. Фотографы щёлкали камерами, все собрались вокруг, когда она шла ко мне в потрясающем красном татарском платье.

Её глаза были опущены, и она выглядела не иначе как ангел. Сердце забилось сильнее, чем когда-либо, пока она медленно приближалась. Я встал и спустился со сцены навстречу ей.

— Самая прекрасная девушка на свете, — мой шепот услышала только она. Я подошёл ближе к моей невесте, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Но её глаза оставались опущенными, и в этот момент я наклонился и поднял её на руки.

— Что ты делаешь? Все смотрят! — запротестовала она, краснея.

— Пусть смотрят, — с улыбкой ответил я, осторожно неся её обратно на сцену и бережно опуская на ноги.

Церемония прошла гладко, и родители её выглядели искренне счастливыми. До этого момента я до конца не осознавал, как сильно в неё влюбился.

После застолья настало время главных обрядов.

Она сменила тяжёлое платье на простое, элегантное оранжевое платье. Традиционные церемонии прошли без сучка без задоринки.

Наконец настало время прощания с родителями. Эту часть я ненавидел.

Она плакала, и это разбивало мне сердце. Я очень хотел забрать с собой всю её семью, но так не делалось. Мы сели в машину, и я не мог оторвать от неё взгляда.

— Ты в порядке? — мягко спросил я.

— Да, — ответила она тихим, отстранённым голосом.

Я не сводил с неё глаз всю дорогу.

— Это не дорога к моему дому… — сказала она, выглянув в окно.

— Да, потому что мы не едем в тот дом.

ВЕРОНИКА

Я очнулась в машине.

Мягкое кожаное сиденье, полумрак салона, за окном мелькают фонари. И тяжёлая рука на моём бедре — горячая, собственническая.

Я повернула голову. Марат сидел рядом, смотрел вперёд, но его пальцы медленно поглаживали мою ногу через ткань платья. Как будто сам не замечал, что делает. Или замечал — и ему было всё равно.

— Куда мы едем? — спросила я. Голос сел от неверия происходящего.

— Ко мне, — ответил он коротко.

Я замолчала. Дом Радика остался позади — его дом, его территория, его власть. А теперь другая машина, другой мужчина.

— Ты думала, я отвезу тебя обратно? — он повернулся ко мне, и в полутьме его глаза блеснули. — В тот дом? Это его дом. А ты теперь... ты со мной.

Он не договорил. «Моя жена» — повисло в воздухе, не произнесённое.

Я смотрела в окно, на проплывающие мимо улицы. Мы выехали из посёлка, свернули на трассу. Через полчаса машина остановилась у двухэтажного дома — не особняка, не дворца. Обычного, крепкого, с ухоженным двором.

— Приехали.

Марат вышел первым, обошёл машину, открыл мою дверь. Я всё ещё сидела, не двигаясь. Тогда он просто взял меня за руку — не дёрнул, нет, просто сжал запястье и потянул вверх. Я поднялась.

— Моя жена приехала, — бросил он кому-то в темноту. — Приготовьте, что надо.

Слуги засуетились, но я почти не видела их. Внутри дома было тихо и чисто. Просто. По-домашнему.

Марат провёл меня по первому этажу, показал кухню, гостиную, свой кабинет. Говорил мало, только называл комнаты. Я молчала.

В его кабинете я остановилась.

На стене висела фотография — мужчина в военной форме, лет тридцать, с улыбкой. Совсем не похож на того монстра, которого рисовало моё воображение.

— Это... — начала я.

— Мой отец. Молодой, — Марат подошёл ко мне сзади, почти вплотную. — Других фото нет. Я их сжёг.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты сжёг фотографии собственного отца?

— А он заслужил, чтобы его помнили? — голос стал жёстче. — Думаешь, все эти люди на его похоронах скорбели по нему? Нет. Они боялись его. Уважения к нему не было. Всё держалось на страхе.

Я повернулась к нему. Теперь мы стояли лицом к лицу. Я видела его выражение — твёрдое, напряжённое, но в глазах... не жестокость. Что-то другое.

— Марат, — тихо сказала я. — Каким бы он ни был... плохим, жестоким... он был твоим отцом. А мы сегодня... мы провели свадьбу. Почти в день его смерти. Разве это правильно?

Он молчал несколько секунд. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— А ты думаешь, мне всё равно? Что я рад? Что пляшу? Нет, Вероника.

Он взял меня за плечи — не грубо, но крепко. Вздохнул.

— Он заслужил всё, что с ним случилось. Поверь. Всё до капли. И даже это — слишком лёгкая смерть для него. — он перевёл дыхание. — Ты не знаешь, что он делал. С людьми. С женщинами. С нами.

Он замолчал, и в этом молчании было столько всего, что я вдруг испугалась не его — а того, что он не договаривает.

— Я хотел отомстить ему, — сказал он наконец. — Давно. Годами носил эту мысль в голове. А потом появилась ты. И я понял... ты — идеальный случай.

Я похолодела.

— То есть... я? Твоя месть?

— Не так, — он медленно провёл рукой по моим волосам, заправил прядь за ухо. — Не думай. Я не использовал тебя. Я просто... когда увидел тебя, понял: это повод. Повод сделать то, что я должен был сделать давно. Выйти из тени. Забрать то, что он считал своим.

— И меня — в том числе?

Он не ответил. Только посмотрел на меня из-под густых ресниц — тяжело, жарко, почти одержимо.

— Он хотел тебя, — наконец выдохнул Марат. — Но пальцем тронуть не успел. И не тронет уже никогда. А я буду.

Он притянул меня к себе, и я ударилась грудью о его твёрдый живот.

— Это неправильно, — прошептала я, упираясь ладонями ему в грудь. — Всё это. Свадьба. Мы. Ты...

— Правильно или нет — решать не тебе, — перебил он. Голос стал глуше, в нём появились хриплые нотки. — И не мне. Так вышло. И назад дороги уже нет.

Он отпустил меня так же внезапно, как и взял.

— Спальня на втором этаже, — сказал уже спокойнее. — Иди.

Я поднялась по лестнице. Комната оказалась большой, с резной деревянной кроватью, застеленной белым бельём. На столике горела свеча — единственный источник света. И больше никаких украшений.

Я стояла у окна, смотрела в темноту. Сзади скрипнула дверь.

— Устала? — спросил Марат.

— Уже глубокая ночь, — ответила я, не оборачиваясь. — Но я не смогу уснуть ещё долго.

— А сегодня спать всё равно не получится. — Его голос прозвучал почти с усмешкой, но мягко. — Потом отдохнёшь.

Я почувствовала, как щёки заливает жар. Он подошёл ближе, встал за спиной. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его груди лопатками.

— Чего смущаешься? — спросил он, обводя пальцем край ворота моей блузки. — Мы теперь муж и жена. И спать будем вместе. Стыдного ничего нет.

Я опустила голову.

— Это будет нашей спальней?

— Да, — Марат легко подхватил меня на руки, и я вскрикнула от неожиданности. — Заодно покажу тебе, что где.

Он пронёс меня по комнате — ни к чему, просто кружил, пока я не стала нервно ерзать. Вблизи его лицо было другим — не каменным, не холодным. Губы были слегка сжаты, карие глаза неотрывно и жадно следили за моей реакцией.

Марат опустил меня на кровать. Бельё было прохладным, и я поёжилась. Сам сел рядом, провёл ладонью по моей ноге поверх юбки.

— Не бойся. Я больно не сделаю.

— Я и не боюсь, — ответила я, понимая, что вру.

Он кивнул. Наклонился и поцеловал меня в шею — не грубо, нет. Губы были горячими и мягкими, но он не кусал, не давил. Просто водил ими по моей коже, от уха к ключице, и я вздрагивала от этого прикосновения. Это чертовски заводило.