Масло зашипело на сковородке, и она поспешно опустила первый кусок, доставая из ещё одного кухонного ящика лопатку.

Саша вновь открыл холодильник. Она скользнула по его лицу беглым взглядом, оценивая его состояние. Он был по-прежнему напряжён, о чём свидетельствовали плотно сжатые губы и нахмуренные брови.

Фихнеев достал помидоры и твёрдый сыр. Полина внимательно следила за стейком, но не переставала бросать на него любопытные взгляды.

И вообще, ситуация была из самых неординарных.

Она стояла на кухне Саши Фихнеева, следя за идеальным приготовлением стейка.

Стояла. На кухне. Саши. Фихнеева. Ну… Как бы…

Если бы кто-то сказал ей об этом два года назад — что она будет настолько близка с ним, — ни за что бы не поверила.

Эта мысль заставила её мягко улыбнуться и перевернуть стейк на другую сторону.

Саша тем временем помыл помидоры и начал резать их. Он методично орудовал ножом, не обращая внимания на присутствие Полины. Он высыпал помидоры в глубокую емкость, затем достал пакет ржаных сухариков с солью из какого-то ящика, где лежали крупы, высыпал добрую часть, а затем всё припорошил мелко натёртым сыром.

— Ты ешь майонез? — спросил он, бросив быстрый взгляд на девушку.

— Да, — тут же ответила Полина, переворачивая стейк.

Он добавил майонез и тщательно перемешал.

Саша занимался сервировкой стола: расставил тарелки, разложил приборы и поставил салат в центре стола.

Какая-то странная идиллия сложилась между ними. Обычная, будто так и должно быть. Хотя совсем нет.

Саша подошёл к плите, оценивая состояние стейков. Он мягко положил руку на её талию, подталкивая к столу. Полина покорно отошла и села за стол, сдерживая порыв. Она неотрывно наблюдала за ним, не зная, как себя вести. Обстановка была напряжённой и слегка смущающей. Не понимала, что нужно говорить. Да и нужно ли было вообще?

Он разложил стейки по тарелкам, убирая сковороду обратно на плиту. Сел за стол, и она вдруг раскраснелась, когда поняла, что Саша сидел напротив.

Она начала резать мясо на кусочки, чтобы дать ему немного остыть — не хотела обжечься. Саша тем временем отрезал кусочек и отправил в рот. Он наложил себе салат в тарелку, бросая любопытный взгляд на Полину, которая продолжала усердно резать мясо.

— Интересно ты ешь, — усмехнулся Саша.

Полина зарделась, замирая на секунду. Она поджала губы, поднимая на него острый взгляд.

— Как хочу, так и ем.

— Я не против. Хочешь что-нибудь выпить? Возможно, у меня есть что-нибудь более мягкое, чем коньяк.

— Воду, если только, — сказала она.

Он кивнул и быстро налил ей воды.

Казалось, что он вообще не обращал внимания на то, как повернулись события этого дня. Саша, проснувшись утром, думал, что утонет в изобилии алкоголя и сигарет, а сейчас… Он просто сидел за одним столом с Полиной, наслаждался хорошо прожаренным стейком и тишиной, нарушаемой звоном вилок и ножей о тарелку.

— Как прошёл день в теплицах? — спросил Саша.

Полина старательно пережёвывала мясо, затем сделала глоток воды и мягко улыбнулась.

— Не так, как обычно.

— И что бы это значило?

Она призадумалась на минуту, пока пережёвывала кусочек мяса. Внимательно смотрела на Сашу, думая, как правильно сказать, что ей было одиноко. Она вполне замечательно провела день, ковыряясь в оранжерее, но чего-то не хватало.

— Просто… Я не работала в теплице, — сказала она, делая глоток воды. — Я ухаживала за садовыми цветами, пока не приехала экскурсия.

— О, замечательно. И как тебе?

— Ну, своя стихия намного приятнее. Я люблю садовые цветы.

— Признаться, я тоже, хотя… Уже не знаю. Мне всё по душе, что связано с растениями.

— Не знала, что тебе нравится это.

Полина не понимала, что ступает на скользкую дорожку. Не знала, что причиной и человеком, который научил всему Сашу, был покойный дедушка.

Он сделал глубокий вдох. Что будет, если он признается, что сейчас цветы — это самая отвратительная вещь для него? Она больше не представляла такой ценности, как раньше.

— Я тоже, — скупо ответил он.

Они продолжали молча есть. Саша помыл посуду, пока Полина нервно мялась позади. Он превратился в самого тихого и спокойного человека, пока старательно намывал чашки. Она не поняла, почему его настроение стало таким.

— Я хочу отдохнуть, — сказал он, вытирая руки полотенцем.

Иванова понимающе кивнула, вытирая влажные руки о бёдра. Она прикусила нижнюю губу.

— Ты будешь в порядке?

Саша мазнул по ней внимательным, но уставшим взглядом.

Неужели она и вправду переживала за него? Какая неловкая ситуация.

— Да. Я… Мне жаль, что я заставил тебя приехать.

— Нет! — воскликнула Полина, поднимая ладони. Она сильнее заволновалась, покрываясь пятнами смущения. — Ты не заставлял. Нет. Просто… Я понимаю, что тебе тяжело, и я не хотела… Я просто…

Она лепетала полную несуразицу. Не знала, как правильно истолковать свои мысли. Приезд. Своё пребывание здесь.

Полина выдохнула, покачав головой.

— Я просто…

«Не бойся!» — вопил внутренний голос.

И… Раз. Два. Три.

Глубокий вдох и на выдохе:

— Боялась, что ты можешь сделать что-то с собой.

Глаза Фихнеева сузились, сверкая неверием. Неужели она действительно так думала? Идиотка!

— Просто… Я…

Мозг отказывался нормально функционировать. Опять!

Он сделал шаг к ней, Полина вздрогнула и собиралась сделать шаг назад, но не успела, потому что её сгребли в крепкие объятия.

Она часто задышала, расширяя глаза, когда щека коснулась его голой груди. Её руки на автомате коснулись крепких мышц спины.

— Я бы никогда не сделал этого, Полина, — прошептал Саша.

И ей вдруг стало легче, словно тяжёлый ком свалился с плеч. Она выдохнула и кивнула головой, сильнее его обнимая.

— Всё будет хорошо, — вновь шептал Фихнеев, склоняя голову к приятно пахнущим персиком волосам.

— Просто… Будь аккуратен, ладно? У тебя завтра трудный день…

— Я буду в порядке, — твёрдо ответил Саша.

Полина мягко оторвалась от него, поднимая голову. Она улыбнулась и поспешила на выход, чтобы не сделать что-нибудь ещё, что заставило бы её сердце пуститься в бешеный пляс.

Махнув рукой на прощанье и выскочив за дверь, Иванова понеслась по лестнице вниз, игнорируя гулкое сердцебиение, сбитое дыхание и ворох мурашек на спине.

«И что это только что было?» — подумала она, летя на автобусную остановку.

«Не сметь сближаться с ним!» — вопил внутренний голос, который Полина чуть не послала куда подальше.

«Ничего не будет. Мы не сближаемся!» — отвечала она со скрипом в челюстях.

«Ага, ага!» — завопил внутренний крик.

Она не могла отрицать факт сближения, но почему это происходило? Не знала точного ответа.

А может, просто не хотела разбираться.

Саша выпил пару стаканов, затем покурил и заново опьянённый свалился спать, надеясь, что утром не будет болеть голова.

Саша проснулся в пятницу с лёгкой головной болью, тяжёлым сердцем и осознанием, что этот проклятый день наступил.

Он должен был быть в доме деда ровно в половине десятого. На сборы не должно было уйти много времени, поэтому он поспешил в душ, чтобы смыть с себя шлейф стойкого перегара и хотя бы намёк на то, что он вчера активно употреблял коньяк, от которого мысленно начинало тошнить.

Саша выпил немного кофе, покурил на балконе и понял, что погода полностью соответствует его настроению. Тяжёлые грозовые тучи нависли над городом, не давая чёткого ориентира времени. Солнце скрылось за облаками. Порывистый ветер, дующий с моря, был необычно холодным. Погода была в принципе не похожа на ту, которая могла быть в середине июля.

Обычно было очень жарко, знойно и безветренно. Осадков было катастрофически мало вплоть до октября, пока не наступала быстрая осень, а потом и зима.

Сегодня же всё было наоборот. Было стойкое ощущение, что обязательно разразится гроза, поднимется ветер и польёт настоящий ливень с крупными каплями.