Ещё немного — и Полина превратится в пепел, если он продолжит прижимать её к себе и горячо выдыхать в основание шеи.

— Знаешь, Иванова, кто бы мог подумать, что именно ты окажешься в моей постели, — хихикнул Фихнеев, и она сильнее раскраснелась.

— Это гроза, — просипела она, предпринимая ещё одну попытку отодвинуться, но Саша моментально пресёк её, потому что подвинулся следом, вжимаясь своим возбуждением в её ягодицы, которые были скрыты лишь шортами. Она не надела трусики, и это было ужасно непрактично, ведь она лежала с ним в одной кровати!

Полина отказывалась нормально воспринимать, что она лежала в одной кровати вместе с Сашей Фихнеевым, который прижимался к ней вполне естественным образом, показывая своё явное возбуждение. Не то чтобы она боялась этого, но у неё было стойкое понимание, что, находясь в одной кровати с привлекательным парнем, могло случиться всё, что угодно.

Пусть Фихнеев и не походил на человека, который готов воспользоваться помутневшим состоянием девушки, но он в первую очередь был мужчиной со своими потребностями, которые надо было удовлетворять.

И почему у неё сложилось такое странное впечатление о нем?

Саша вообще не был похож на человека, который набрасывается на девушек, но… Никто ни от чего не застрахован.

Полина рвано выдохнула, прикрывая глаза. Она должна была как-то решить эту ситуацию. Решить безобидным образом, чтобы отвоевать личное пространство, хотя ей нравилось прижиматься к нему. Чувство защищённости и безопасности, смешивающееся с возбуждением, выигрывали на фоне тревожных мыслей.

Собравшись с силами, Полина прохрипела:

— Ты… Прижимаешься ко мне.

Саша лишь фыркнул, не предпринимая попытки отодвинуться.

— Иванова, ты трясёшься, как осиновый лист на ветру. Сначала прекрати это делать, чтобы я смог уснуть, а потом уже…

— Туше!

Она попыталась расслабиться, не обращая внимания на жаркий шар, крепко державшийся внизу живота. Возбуждение, хлынувшее мощной волной, одолевало её с ног до головы. Каждый волосок на теле вздыбился, когда она выставила одну ногу вперёд, тем самым выпячивая задницу.

Саша цокнул языком и тяжело вздохнул. Полина нервно дёрнула головой назад в попытке посмотреть на него. Казалось, что она совсем не обращала внимания на развернувшуюся грозу за окном: сильный дождь, яркие молнии и грозный гром — ей было всё равно, пока она буквально сгорала от стыда (читай: возбуждения), находясь в опасной близости с Фихнеевым.

Было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, но ей удалось увидеть профиль его лица. Глаза были закрыты, а губы расслаблены. Он выглядел почти безобидным, не считая того, что скрывало одеяло.

— Хватит рассматривать меня, Иванова. Ложись спать, — пробормотал Саша с ленцой.

Полина вдруг учащённо задышала, поворачиваясь к нему лицом. Она откинула все предрассудки, зародившиеся не вчера. Наверное, это было неправильно — лежать и просто смотреть на него, но ей хотелось…

Дрожь пробила её тело, когда Саша открыл глаза и посмотрел на неё сквозь ресницы. Полина опустила взгляд ниже, прямо на его мягкие и сочные губы, к которым непременно хотелось прижаться.

Она отдавала себе отчёт, что это, как минимум, будет неправильно, потому что…

Ну… Это он.

Саша Фихнеев.

Полина находила его очень привлекательным и сексуальным, отбрасывая все гадкие воспоминания как можно дальше, чтобы не зацикливаться на старых обидах. Это пройденный этап, и она хотела бы двигаться дальше уже с новыми взглядами и понятиями.

Именно в этот момент, находясь к Фихнееву лицом к лицу, Полина моргнула, сглатывая и переворачивая чёрный лист ненависти, который сменился чисто-белым, нетронутым и многообещающим.

Когда прогрохотал гром, Полина вздрогнула и прошептала:

— Ты сказал, что сможешь меня как-то отвлечь.

Саша посмотрел ей прямо в глаза, слегка щурясь. Его губы дёрнулись в усмешке, и Полина внимательно уставилась на его рот.

— Отвлечь от грозы, — добавила девушка.

— Да, могу.

Полина вдруг представила, что он сейчас поцелует. Ну, ведь именно в этом заключалась двусмысленность сказанного, верно?

Она приготовилась к неизбежному, облизывая губы.

— Рассказать тебе сказку о принце или принцессе? — вдруг спросил Саша, становясь серьёзным.

Полина моргнула. Раз. Второй. Третий.

Сердце болезненно ёкнуло, когда она поняла, что Саша говорил без двусмысленности. Он действительно хотел поспособствовать тому, чтобы она отвлеклась и просто уснула. Без пошлого контекста.

— А… — она смущённо улыбнулась.

Саша терпеливо ждал, пока в голове Ивановой успокоится работающий механизм, и она ответит.

— О принцессе? — неуверенно сказала Полина.

— Решай сама.

И почему она просто не может уснуть? Когда перед глазами мелькнули яркие вспышки, освещая сонное лицо Саши, Полина не выдержала.

Она облизнулась ещё раз, а потом резко придвинулась ближе, от чего их носы и губы соприкоснулись.

Просто соприкоснулись.

Саша вдруг резко напрягся, но не отстранился.

— Сказка о принцессе была бы очень кстати, но…

Её губы шевелились и касались его плотно сжатых уст. Полина едва дышала, наслаждаясь близостью и интимным моментом. Казалось, что весь алкоголь, выпитый на пляже, испарился из крови. Алкогольное помутнение заменилось возбуждением, и это было сложно игнорировать.

Ей просто хотелось поцеловать его, и она не желала отказывать себе в этом. Неожиданное желание, проснувшееся внезапно, ударило в голову, словно молния.

— …но я бы хотела другую сказку.

Она говорила загадочно, но очень прозрачно. Саша понял её без слов, поэтому усмехнулся, вызывая в Полине дрожь.

— Какую?

Она прикрыла глаза, когда его губы касались её. Такой невинный недопоцелуй превращал её в озабоченную особу, которая только и думала о предстоящем настоящем поцелуе.

Полина не успела ответить, потому что Саша заговорил вновь:

— Рассказать тебе сказку о том, как самые подлые мальчики пользуются пьяным состоянием девочек и о том, как я не вхожу в это число?

Иванова покраснела так сильно, что свело горло. Она хотела закусить нижнюю губу, но вышло не совсем то, что она хотела.

Полина прикусила его верхнюю губу, и Саша выдохнул.

Она почти пискнула, когда рука Фихнеева больно сжала её бок. Дрожь. Желание.

Она чувствовала явное возбуждение там, внизу. Ещё немного — и влага начнёт скользить по её бёдрам, и это будет полным фиаско, если Саша узнает об этом.

Узнает, насколько она завелась.

Полина выдохнула, сбивчиво шепча:

— Быть может, мне рассказать тебе сказку о том, как быстро можно протрезветь, когда сосредотачиваешься на чём-то другом?

Саша собственнически сжал её бок, скользя рукой вниз. Полина напряглась, приоткрывая рот, чтобы спросить, что он собирается делать, но это было слишком поздно, потому что рука, крепко ухватившаяся за ляжку, закинула бедро на его бок.

Полина шире открыла рот, как будто была готова застонать, когда твердость коснулась её лобковой кости.

— Расскажи, — прошептал Саша.

Полина задохнулась от жара, разлившегося внизу живота и устремившегося прямо туда.

— Расскажи.

Полина задохнулась от жара, разлившегося внизу живота и устремившегося прямо туда.

Это было очень чувственно. Она никогда раньше не была так близка с противоположным полом. Те ужимки с Пашей Анисимовым не были и на километр близки к тому, что она чувствовала сейчас.

Паша целовался хорошо, но недостаточно, чтобы возбудить настолько, что начинало пульсировать лоно. Он неплохо касался её тела сквозь одежду, но это было слишком грубо и противоестественно.

Полина грезила о романтике, на которую Анисимов не был способен, так что их единственная попытка заняться хотя бы оральным сексом закончилась тем, что девушка отказалась в самый последний момент, когда Паша уже готов был «расчехляться». Она убегала от него, сверкая пятками и выкрикивая извинения, потому что чувствовала себя слишком отвратительно из-за отказа.