Грубого отказа, если быть точной. Полине было неловко, но она не готова была столкнуться носом к носу с членом, с которым придётся работать. Тем более все девушки Паши, с которыми он тусовался, имели хоть какой-то опыт, а она — нет. Это заставило её отступить и притвориться, что ничего не было.

Жалкий опыт, не стоящий даже воспоминаний.

Сейчас же Полина чувствовала себя слишком возбуждённой. Даже можно было сказать, что перевозбуждённой. Она начала постыдно течь, когда Саша прижался к ней, дыша в затылок. Поза была интимной и слишком… слишком, чтобы никак не отреагировать.

Когда она повернулась к нему и смело придвинулась, стало только хуже. Влагалище зудело, требуя внимания. Полина знала, как можно удовлетворить себя, но это совершенно не было похоже на то, что происходило сейчас. Сейчас всё было по-другому.

Ей нравилось, как твёрдый член прижимался к её лобку. Если Саша двинет бёдрами чуть ниже, то он упрётся в комочек нервов, и она была уверена, что это вызовет громкий стон, поэтому отчаянно надеялась, что этого не произойдёт — не хотела показывать, что она испытывает на самом деле.

Полина открыла глаза, смотря на него затуманенным взглядом.

— Рассказать? — прохрипела она.

Он кивнул, и Полина вновь облизнулась, тем самым задевая языком его губы. Саша выдохнул, и она заметила, как его открытое плечо покрылось мурашками. Мысленно возрадовалась, что производит подобный эффект на парня.

— Иванова, ты провоцируешь меня на что-то плохое, — прорычал он.

Она улыбнулась.

Полина не являлась искусной соблазнительницей. Она мало что смыслила в этом плане, поэтому сейчас приходилось руководствоваться внутренним голосом, который подсказывал, что нужно делать. Хотя она бы послала его куда подальше, чтобы сделать то, что хотела очень сильно.

— Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне сказку, — невинно прошептала Полина.

Его рука, находившаяся на бедре, нежно сжала его, и Полина выгнулась грудью вперёд, врезаясь в него. Она несдержанно выдохнула в его рот, когда выпуклость упёрлась в её комочек нервов. Клитор отчаянно требовал должного внимания. Напряжение стремительно наполняло кувшин, и она испугалась, что последует после того, как ёмкость наконец-таки заполнится.

— А я просто хочу понять, долго ли ты будешь просить меня об этом.

Она нахмурилась, не понимая его слов. Саша внимательно смотрел на неё.

— В смысле?

— Иванова, ты правда думаешь, что шорты спасают тебя от очевидности?

В его голосе послышалась насмешка, и Полина замерцала яркими красными огнями, когда поняла, что выдала себя с поличным, когда слегка двинулась, от чего член коснулся её шорт. Вернее, горячей и влажной промежности.

Её словно окатили холодной водой. Она хотела было отодвинуться, чтобы не чувствовать себя униженной. Вероятно, Саша не стал бы её целовать, и на что она вообще надеялась? Так глупо с её стороны рассчитывать, что Фихнеев обратит своё внимание на такую, как Полина Иванова.

Однако её попытка отодвинуться была пресечена его рукой, сильно сжавшей бедро. Она осталась на месте, прикрывая глаза и поджимая губы от обиды.

— Я не хочу пользоваться твоим состоянием, Полина, — мягко прошептал Саша.

Она кивнула, разочарованная собственным смелым поступком, который не привёл к хорошему результату.

— Ты пьяна, и я не хочу, чтобы ты утром жалела об этом.

— Я не пьяна, — быстро сказала Полина, не удосужившись скрыть горечь.

В горле образовался неприятный ком. И что ей теперь делать? Встать и уйти в комнату, оставляя Сашу одного? Оставляя себя в возбуждённом состоянии?

Он думал. Рассуждал. Пытался прийти к правильному решению. Конечно, ему хотелось поцеловать её. Когда она разбудила его, выглядела напуганной и отчаявшейся. Он пустил её к себе под крыло, будто действительно хотел укрыть от беды. Гроза, не стихающая по сей минуту, была толчком в их отношениях, и он пытался понять: нужно ли это?

Саша находил её привлекательной, красивой и умной. Необычной, местами дерзкой и очень милой. Он проникался к ней симпатией, будто не было школьных обидных лет. Просто в какой-то момент всё настолько сильно перевернулось, что сейчас это было сложно игнорировать.

Он вдруг задумался, а когда это всё могло произойти? Неужели её яркое появление в понедельник снесло ему крышу настолько, что он готов был узнать её с самых низов, войти в её непробиваемый защитный панцирь, чтобы осознать, что она ему нравится на самом деле?

Эта мысль показалась бешеной. Обжигающей. Нереальной.

Он не хотел сейчас думать об этом, потому что Полина явно была огорчена его мотивированным отказом. Это не та девушка, с которой можно просто развлечься, а потом притвориться, что ничего не было.

Да и, признаться, Фихнеев не был тем, кто укладывал в свою постель всех подряд. Он был крайне осторожен и внимателен к партнёршам, с которыми хотел бы иметь какие-либо отношения, даже если они носили чисто формальный характер.

Ему нравилось постоянство, и он явно не был игроком разных лиг, хотя и не был против развлечений, которые бы заключались только в его удовлетворении. Скорее, он был сторонником стабильности, а не похотливых желаний.

И он отчётливо понимал, что сейчас решается на нечто непростое и очень опасное, но его очевидно влекло к Полине, иначе как можно объяснить, что она снова была рядом? Лежала так близко, и ему так сильно нравилось касаться её бархатно-мягкой кожи. Дышала так горячо, что аж внутренности сводило. Смотрела так желанно, что хотелось просто взять и поцеловать её.

Он был возбуждён — это вполне естественная реакция на то, насколько она была близко. Но, казалось, что это возбуждение было самым сильным, какое он только мог испытывать в своей жизни. Или он просто сильно очарован её смелым поступком, чтобы это проигнорировать.

Прошло несколько минут перед тем, как Фихнеев кивнул, от чего их лбы соприкоснулись. Он прошептал очень тихо, повышая градус возбуждения и в себе, и в Полине:

— Тогда позволь мне рассказать тебе сказку.

Она кивнула, по-прежнему не открывая глаз. Саша вдруг прищурился, и он слегка сместился, подкладывая руку под её шею. Он тут же зарылся рукой в волосы, начиная перебирать влажные пряди, не высохшие после душа.

Он смотрел на её почти расслабленное лицо и был сам почти огорчён своему благородному поступку, но не мог устоять перед её твёрдой фразой: «Я не пьяна». Конечно, не пьяна, скорее — перевозбуждена. Он чувствовал, насколько она была горячей. Его член так правильно упирался в нервные окончания, что девочку практически лихорадило.

— Губы — это тактильный орган чувств, который может являться эрогенной зоной. И чтобы проверить это, нужно сделать кое-что.

Полина слушала его, задержав дыхание. Она открыла глаза, сталкиваясь с горящим взглядом Фихнеева, который без долгих прелюдий и слов прижался своими мягкими губами к её слегка приоткрытым, потому что она собиралась было спросить: «И что же нужно сделать?»

Она пискнула, когда его язык прошёлся по ряду зубов. Полина и раньше целовалась с языком, но это было слишком давно, чтобы вспомнить, что нужно было делать.

Поцелуй был медленным, неуверенным и очень робким. Саша прощупывал почву, как нужно действовать. Полина, медленно тлеющая под натиском его умелых уст, тяжело выдохнула, подстрекая его к более уверенному продолжению.

Рука, запутавшаяся в волосах девушки, легла на затылок, слегка фиксируя и подстраивая под нужный угол. Вторая, лежавшая на бедре, сжалась и слегка потянула на себя. Полина схватилась за его плечо, когда их языки столкнулись. Она не смогла сдержать стона.

Это было так чертовски хорошо.

Полина неосознанно двинула бёдрами, отчего член проехался по её промежности. Она громко выдохнула в поцелуй, кусая Сашу за нижнюю губу. Он низко прорычал, крепко сжимая её бедро и подтаскивая к себе.

Поцелуй превращался во что-то горячее, сносящее последний здравый рассудок и распаляющее яркое желание. Она не хотела останавливаться, да и не думала, что действительно бы это сделала.