У меня по спине прошел холод.

Значит, Вианора не просто увидела нас на крыше. Она вела нас внутрь. Сознательно. Шаг за шагом.

Кайран наклонился к моему уху так близко, что я почувствовала его дыхание сквозь холод камня.

— Если что-то пойдет не так, не спорь со мной хотя бы в этот раз.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— А если ты опять решишь все один, не жди, что я послушаюсь.

На одно мгновение его рот почти дрогнул.

Не улыбка. Тень того, чем она могла бы быть в другой жизни.

Потом все исчезло.

Северин приоткрыл дверь в нижний коридор.

Из щели в камне пробился свет. Теплый. Золотистый. Слишком яркий для пустого ночного собора.

И вместе с ним я услышала голос Вианоры.

Спокойный. Звенящий. Почти торжествующий.

— Начинайте. Она уже здесь.

Мы вошли не сразу.

Сначала Кайран коротко выглянул из-за каменного выступа, потом отступил и кивнул Северину. Тот исчез в тени коридора без единого звука. Я так и не успела понять, как он это делает. Просто секунду назад он стоял рядом, а в следующую уже растворился в полумраке, будто сам был частью старого собора.

Кайран повернулся ко мне.

— Ты идешь за мной. Мира — ни шагу дальше арки. Что бы ни услышала.

— Хорошо, — прошептала я.

Мира тоже кивнула. Лицо у нее было белое как мел.

Я вышла в нижний придел следом за Кайраном и сразу поняла, почему Вианора говорила таким голосом.

Они успели подготовить место.

Старая крипта под боковым приделом была освещена десятками тонких свечей, расставленных не вдоль стен, а по кругу. В центре, на черном камне пола, уже горела вычерченная светом печать. Не золотая. Белесая, холодная, почти мертвая. Вокруг нее стояли трое жрецов в темных ризах. Лиц я не видела, только худые руки и длинные рукава. У дальнего алтаря — Дорен Эстель в синем плаще. На ступенях чуть ниже — Вианора.

Она действительно держала футляр.

Небольшой, черный, окованный серебром.

И когда она увидела меня, на ее лице проступило то выражение, которое я, кажется, ненавидела больше всего. Не торжество. Не злость. Жалость.

Будто все это — лишь неприятная необходимость, от которой она сама якобы устала.

— Наконец-то, — сказала она мягко. — Я уже начала думать, что ты заставишь нас ждать дольше.

— Какая досада, — ответила я. — А я надеялась, что тебе хотя бы здесь станет стыдно.

Ее улыбка стала тоньше.

— Тебе все еще кажется, что дело в стыде?

Кайран шагнул вперед, заслоняя меня плечом.

— Отойди от алтаря, Вианора.

Она перевела взгляд на него.

И вот теперь жалость исчезла совсем.

Осталось другое. Голодное. Холодное.

— Тебе следовало сделать это раньше, Кайран.

— Ты не моя истинная.

Слова прозвучали так резко, что даже жрецы на миг перестали читать вполголоса.

Вианора не вздрогнула.

Но я увидела, как у нее напряглись пальцы на футляре.

— Нет, — сказала она. — Но ты слишком долго делал вид, что это еще можно переписать без крови.

Дорен Эстель спустился на одну ступень ниже.

Высокий, сухой, с безупречно гладким лицом человека, который всю жизнь носил приличное выражение при самых грязных делах.

— Генерал Варгрейм, — произнес он так, будто приветствовал гостя на ужине. — Вам стоило прийти раньше. Мы могли бы избежать этой нелепой погони по крышам.

— Еще слово — и я вырву тебе язык прямо на этом алтаре, — сказал Кайран.

— Вот, — мягко заметил Дорен. — Именно этого всегда и следовало опасаться. Не вас как воина. Вас как мужчины, слишком поздно привязавшегося к удобной женщине.

У меня в ушах зазвенело.

Удобной.

Опять.

Я шагнула вбок, чтобы видеть его лицо поверх плеча Кайрана.

— Назови меня так еще раз, — сказала я тихо, — и я сама вскрою тебе горло этим кинжалом, без помощи генерала.

Дорен посмотрел на меня почти с интересом.

— А вот это уже влияние связки. Раньше в вас было меньше огня.

— Раньше я просто не знала, кто именно вокруг меня годами лгал.

Вианора медленно сошла еще на одну ступень вниз.

— Нэйра, ты все еще не понимаешь главного. Речь никогда не шла о тебе. Речь шла о месте рядом с ним.

— И ты решила, что тебе оно нужнее?

— Нет. — Она слегка приподняла подбородок. — Что мне оно подходит.

Кайран шагнул вперед, и по полу, у самой кромки холодной печати, побежали темные тени. Его дракон был близко. Слишком близко. Я чувствовала это кожей.

— Заканчивайте спектакль, — сказал он. — Ты идешь со мной, Нэйра.

— Уже нет, — произнес Дорен.

Он поднял руку.

Один из жрецов вынул из складок ризы тонкий клинок и полоснул себя по ладони. Кровь капнула на белесую печать, и круг на камне сразу вспыхнул ярче.

Браслет на моей руке рванулся ответом.

Я вздрогнула.

Кайран мгновенно обернулся ко мне.

— Не двигайся.

— Поздно, — тихо сказал Дорен. — Контур уже слышит ее.

Северин появился справа так внезапно, что один из жрецов даже не успел закричать. Только захрипел, когда Северин прижал нож к его горлу и оттянул назад, вырывая из круга.

— Продолжайте без этого, — сказал он сухо.

Вторая тень в рясе метнулась к боковой арке, но Кайран сшиб ее одним ударом.

И тогда Вианора открыла футляр.

Внутри лежал браслет.

Почти такой же, как у меня.

Темное золото, дымчатый камень, тонкие руны.

Только мертвый.

Я увидела это сразу. И, кажется, не я одна.

Кайран застыл на долю секунды. Северин тихо выругался. Даже жрецы сбились с дыхания.

— Запасная кожа для чужой правды, — сказала я.

Вианора впервые за всю ночь улыбнулась по-настоящему.

— Тебе не идет сарказм, Нэйра. Он делает тебя менее удобной.

— А тебе не идет чужой браслет. Он делает тебя жалкой.

Она резко побледнела.

Попала.

Дорен поднял руку выше.

— Довольно. Контур готов. Девушку в круг.

Трое людей, до этого стоявшие в тени колонн, двинулись к нам сразу.

Не жрецы. Не охрана собора. Наемники.

Один пошел на меня слева, второй — к Мире на арке, третий пытался обойти Кайрана сзади.

Все произошло слишком быстро.

Кайран ударил первого. Северин перехватил второго. Я рванулась к арке, потому что третий шел не на меня — на Миру.

Он схватил ее за плечо, и она вскрикнула.

Я даже не подумала. Вытащила пистоль из сумки, взвела, как показывал Кайран, и выстрелила почти в упор.

Грохот ударил по крипте так, что в ушах зазвенело. Человек отлетел от Миры, ударился о колонну и сполз вниз, держась за бок.

Я сама не сразу поняла, что это действительно сделала я.

Мира смотрела на меня расширенными глазами.

— Госпожа...

— Назад! К стене! — крикнула я.

И в тот же миг Дорен Эстель ударил ладонью по алтарному камню.

Печать вспыхнула ослепительно белым.

Боль пронзила мое запястье так резко, что я вскрикнула. Браслет словно пытались вырвать прямо с мясом. Я согнулась пополам, и мир качнулся.

— Нэйра! — услышала я голос Кайрана.

Подняла голову сквозь боль и увидела, как он рвется ко мне. Как Вианора уже стоит в круге с мертвым браслетом в руках. Как жрецы снова начинают читать. Как белесый свет тянется от моей руки к их печати, будто пытается нащупать дорогу.

Они правда собирались сделать это живьем. Через меня. Через мою боль. Через связку, о которой я сама узнала только сегодня.

Кайран успел почти дойти. Но один из жрецов швырнул ему под ноги горсть черного пепла.

Пламя не вспыхнуло. Хуже.

Воздух вокруг него будто схлопнулся. Я увидела, как Кайран резко остановился, как согнулся, будто его ударили под ребра, и как по шее, по скулам, по рукам сразу проступила чешуя. Не тенью, как раньше. Гуще. Темнее.

Дракону было больно.

И именно это они делали. Не просто тянули меня. Били в него через меня.

— Еще шаг, и он сорвется, — сказал Дорен почти равнодушно. — Ты ведь уже видела, что бывает на грани. Хочешь посмотреть полностью?