Я осторожно коснулась края пореза.

Кайран резко втянул воздух.

— Больно?

— Нет.

— И опять врешь.

— Не тебе сейчас говорить о вранье.

Фраза вышла жестче, чем я собиралась, но отдернуть ее назад было уже нельзя.

Он не ответил.

Я промыла рану, сняла остатки черной нитки от сети, потом оторвала полоску от нижней сорочки и стянула плечо тугой повязкой. Все это время он молчал. Только дыхание становилось глубже всякий раз, когда мои пальцы касались его кожи.

Под браслетом жар не исчезал. Наоборот, рядом с ним становился ровнее. Тише. Как будто сама связь успокаивалась, стоило мне оказаться достаточно близко.

Я ненавидела это чувство. И в то же время не могла отрицать: оно было настоящим.

— Так что это было на галерее? — спросила я, завязывая узел. — Почему камень загорелся?

— Старые защитные линии собора, — ответил Северин, не отрываясь от бойницы. — Они не должны были откликнуться ни на кого без крови рода и признанной пары.

Я замерла. Очень медленно подняла голову.

— Пары?

Северин наконец обернулся.

— Я предупреждал, что мне это не нравится.

— Ты сказал "все лучше и лучше", — холодно заметил Кайран.

— Для меня это одно и то же.

Я отступила на шаг.

Слишком резко. Почти болезненно.

— Нет, — сказала я. — Нет. Подождите. Если соборные линии откликнулись на нас двоих, это значит...

— Это значит, что связка признана древним контуром, — сказал Северин. — Не придворной болтовней. Не бумагой совета. Не милой легендой для публики. Старым храмовым контуром.

— Ты хочешь сказать, что...

— Что огонь выбрал не Вианору, — закончил он. — И даже не сегодня. Скорее всего, тогда. Три года назад.

В комнате стало очень тихо.

Даже дождь снаружи будто отступил.

Я смотрела на Кайрана.

Он не спорил. Не отводил глаз. Не прятался за долг, за войну, за политику, за совет.

Просто стоял и смотрел на меня так, будто наконец дошел до той точки, после которой даже ему уже некуда отступать.

— Ты знал? — спросила я.

Голос у меня был почти спокойный. И от этого еще страшнее.

— Нет, — сказал он. — Не так. Не до конца.

— Но подозревал.

Он медленно кивнул.

Я закрыла глаза на секунду.

Все внутри свело.

Не от неожиданности. От того, что за один день мне пришлось прожить сразу несколько жизней: жену, которую при всем дворе выбросили из брака; женщину, за которой пришли как за вещью; носителя какого-то древнего обряда; и теперь, похоже, ту, кого признал сам собор.

— Отлично, — сказала я тихо. — Просто прекрасно.

— Нэйра...

— Нет. Не сейчас.

Я отошла к лестнице, села на нижнюю ступеньку и провела ладонью по лицу. Хотелось тишины. Пять минут без мужчин, храмов, Вианоры, крови и слов "узел", "носитель", "замена". Но эта ночь явно не собиралась мне их давать.

Северин оторвался от окна.

— Она двинулась.

— Кто? — спросил Кайран.

— Вианора. Идет к боковому входу. С нею трое. Дорен Эстель остался под аркой.

Кайран сразу подошел к бойнице.

— Они идут внутрь.

— Да.

Я поднялась.

— Значит, время вышло.

— Ты остаешься здесь, — сказал Кайран.

Я даже не удивилась.

— Нет.

— Нэйра.

— Снова нет.

— Они ждут именно тебя.

— Тогда странно прятать меня на лестнице, пока они делают внутри собора то, что рассчитано на мой браслет.

Кайран сжал челюсть.

— Идти туда сейчас — именно то, чего они хотят.

— А позволить им закончить без меня — еще умнее?

На этот раз он не нашел ответа сразу. Северин сделал это вместо него.

— Она права.

Кайран резко повернулся к нему.

— Не начинай.

— Я и не начинал. Слушай внимательно. Если Вианора несет запасной артефакт к боковому входу, значит, у них есть доступ к внутреннему алтарю или нижней крипте. Без второй стороны они не завершат замену, но могут подготовить контур. Когда она туда войдет, выгнать ее будет сложнее.

— И потому я должен сам идти туда, а не вести ее?

— Нет, генерал. Ты должен перестать думать, будто еще можешь решить это без нее.

Я подошла к Кайрану почти вплотную.

— Посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Я не уйду. Не спрячусь. Не стану ждать, пока вы снова что-то решите без меня. Если моя рука открывает двери собора и рвет сеть на тебе, значит, я нужна там не меньше, чем ты.

— Именно это меня и не устраивает.

— Поздно.

Он шумно выдохнул.

И вдруг поднял руку, будто хотел коснуться моего лица, но остановился в нескольких пальцах от щеки. Потом все же опустил ладонь мне на плечо.

Коротко. Тяжело. Слишком знакомо.

— Я не могу снова потерять тебя из виду этой ночью, — сказал он тихо.

У меня внутри все сжалось.

Не от нежности. От того, что именно это он наконец сказал вслух.

Я выдержала его взгляд.

— Тогда не теряй.

Северин отвернулся к лестнице.

— У вас удивительно неподходящее время для признаний.

— Это не признание, — бросил Кайран.

— Конечно нет, — сухо сказал Северин. — Просто вся площадь видела, как соборная линия вспыхнула от ее руки через твою. Но это, разумеется, ничего не значит.

Я почти улыбнулась. Почти.

— Как войти внутрь? — спросила я.

Северин сразу посерьезнел.

— По внутренней лестнице вниз есть переход к колокольному ярусу. Оттуда — узкий коридор к старой ризнице. Если крипту открывают сегодня, идти будут не через главный неф, а через боковой придел. Меньше глаз, меньше света, меньше шансов, что кто-то услышит.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила я.

Он посмотрел на меня спокойно.

— Потому что однажды уже вытаскивал человека из похожего места.

— Кого?

— Не сейчас.

Я только тихо выдохнула. Разумеется.

Кайран уже принял решение. Это было видно по тому, как выпрямилась спина, как исчезла из глаз усталость и осталась только собранность.

— Идем втроем, — сказал он. — Мира остается здесь.

— Нет, — сразу сказала она с лестницы.

Я обернулась.

Она стояла бледная, с мокрыми волосами, выбившимися из-под капюшона, и смотрела упрямо, почти зло.

— Не смотри на меня так, госпожа. Я все равно одна здесь не останусь.

— Мира...

— Нет. Если вы идете вниз, я иду с вами. Я не буду мешать. Я не закричу. Я вообще могу притвориться тенью. Но одна не останусь.

Я устало потерла виски.

— Ты не тень, Мира.

— Тогда буду очень тихой девушкой за вашей спиной.

Северин коротко усмехнулся.

— А она мне нравится.

— Мне тоже, — сказала я. — Именно поэтому я не хочу тащить ее в крипту.

Кайран посмотрел на Миру, потом на меня.

— Останется на верхней площадке у ризницы. Не дальше.

— Хорошо, — быстро сказала Мира раньше, чем я успела возразить.

Я знала этот тон. Он значил, что спор окончен не потому, что она сдалась, а потому, что просто выбрала момент поудобнее.

Мы двинулись вниз.

Спиральная лестница уходила в камень, холодная и влажная. Внизу пахло воском и старой сыростью. Где-то далеко, уже внутри собора, глухо гремел колокол, добивая последние удары полуночи. Каждый шаг отзывался под сводами слишком громко.

Я шла между Кайраном и Северином.

Близко. Невыносимо близко.

И все же впервые за эту ночь не хотела увеличивать расстояние. Браслет под рукавом тлел ровно, будто понимал, что мы наконец идем туда, где ответы перестанут прятаться за чужими дверями.

На площадке перед узким переходом Северин остановился и жестом велел всем замереть.

Снизу донесся голос.

Мужской. Глухой. Незнакомый.

Потом второй.

Я различила только обрывки:

— ...до завершения... — ...если девчонка уже в соборе... — ...он придет сам...

Я почувствовала, как Кайран рядом напрягся.

Северин медленно повернулся к нам и одними губами произнес:

Ждут именно вас обоих.